Неоконченная повесть

Она порхала по кухне, двигаясь легко и радостно и напевая хватающую за душу печальную украинскую песню.

Но и Фаня Шмуэлевич, страсть как обожавшая целоваться с парнями, положила глаз на Шоэля. Она была старше его почти на два года; вскоре Фане предстояло выйти замуж, родить дочку и уйти из жизни… Но об этом – после, а теперь – о ее решительном наступлении на Шоэля. Нужно сказать, что слухи о романе между Зямой и этой своенравной девушкой имели под собой некоторые основания. Когда Зяма заметил, что Фаня вертится вокруг его друга, он насторожился и стал косо поглядывать на Шоэля.

Между тем, Шоэлю и дела не было до Фани, его куда больше волновали ночные свидания с Пашей – взрослой опытной женщиной. Но если уж совсем честно, то более всего шеилкино сердце тосковало по далекой подруге из Одессы Хане Шульберг.

Однако Фаня Шмуэлевич не зря считалась мастерицей раскидывать сети, особенно в летние лунные ночи. К тому же у нее набрался достаточный, почти трехлетний «целовальный» опыт. Каждый вечер по окончании лекций, обсуждений или репетиций в еврейском клубе, молодежь разбивалась на парочки, которые расходились по укромным местам и жарко шептались до поздней ночи.

Однажды летним вечером Шоэль провожал домой Фаню. Гуляя, они дошли до христианского кладбища – места свиданий молодых пар.

Могильные плиты, высокая трава и густая листва деревьев хранили покой отнюдь не одних только мертвых. Всю ночь, пока не проснутся птицы, здесь стоит полная тишина. В небе плывет круглолицая луна, деревья и надгробья отбрасывают черные тени, стоит душистый запах цветов и травы.

Молодые люди присели на камень, прикрытый широкой кроной старого дерева. Шоэль смущенно отвечает на поцелуи возбужденной Фани, а та изо всех сил старается растормошить пассивного ученика «большой Паши». Нужно сказать, у нее это получается. У Шеилки захватывает дух, запах яблок и меда исходит от дыхания девушки. Под лунным светом ее лицо становится еще более соблазнительным, овеянным каким-то волшебством. Тяжело дыша, она молчит, она ждет.

Но Шоэль не переходит границы: для него Фаня остается запретным цветком, который нельзя трогать. Тонкое кружево листьев и отблески света прозрачным шарфом прикрывают парочку, серебряные лучи указывают на тропинку в трепетной листве. Молчат могилы, молчат, как всегда.

На следующий день хор репетировал песню «Проснитесь, братья, пора!». Шахна Маркович проверил, как звучат по отдельности первые и вторые голоса, а затем уже велел им спеть вместе.