Неоконченная повесть

Армейская жизнь нелегка: тесная казарма с громогласным храпом десятков соседей, неподъемные от липкой грязи сапоги, тяжелые полевые учения, зубрежка устава, муштра и оплеухи, непривычная и некошерная[10 - Кашерный (кошерный), кашрут (ивр.) – дозволенность или пригодность. В обиходе понятие кашрут чаще всего связано с вопросом о пригодности пищи.] еда… Но Йоэль, как мы знаем, никогда не был неженкой. Любые трудности он преодолевал с легкостью завидной: за что ни возьмется – везде один из лучших, один из первых.

А вот от гриппа не уберегся; запущенная поначалу болезнь обернулась воспалением легких.

Весь Пурим[11 - Пурим – праздник в память о чудесном избавлении евреев Персии.] солдат провалялся в военном госпитале. Началась весна; Йоэль, еще слабый и больной, выходил в больничный сад, вдыхал запахи просыпающейся жизни, свежей листвы и мокрой почвы, смотрел в прозрачную голубизну теплеющего неба, подставлял щеки легкому весеннему ветерку. Это вылечило его быстрее всяких лекарств.

Подошел Песах[12 - Песах – весенний праздник в память исхода евреев из Египта.

]. Армейское начальство отпускало тогда еврейских солдат на праздничный седер[13 - Седер – праздничная пасхальная церемония, которую принято проводить в кругу семьи.] в семьи местных евреев. Йоэля пригласили в дом Исайи Рахмилевича. У хозяина оказалось три дочери: две младшие – близнецы и старшая Фейга – миловидная восемнадцатилетняя девушка. Сели за праздничный стол, накрытый по всем правилам.

Как и положено, Йоэль задал четыре традиционных вопроса из пасхальной агады[14 - Пасхальная агада – сборник молитв, рассказов и песен, связанных с исходом евреев из Египта.

], а затем все хором спели «Рабами мы были…». Двойняшки, до того тараторившие без умолку, притихли и зашептались: еще бы – ведь, того гляди, заявится важный гость – сам пророк Элиягу[15 - Пророк Элиягу – в русской традиции Илья-пророк. Считается, что в ночь праздника Песах Пророк Элиягу посещает дом каждого еврея.]. Фейга сидела, скромно потупившись, но исподтишка то и дело поглядывала на Йоэля: подтянутая фигура молодого человека, его кожаный армейский ремень и ярко начищенная медная пряжка с гордыми имперскими орлами не могли не произвести впечатления. Впрочем, бравый солдат тоже не прятал глаз: лицо Йоэля разрумянилось – не без помощи четырех пасхальных стаканчиков[16 - Четыре бокала вина согласно ритуалу выпиваются при чтении Пасхальной агады.] – и серо-голубые очи прелестной соседки наполняли его сердце нежным теплом.