Линейцы

Два злобных грубых зверя с мохнатыми гривами и нечёсаными хвостами переминались с копыта на копыто, упреждающе цыкая крупными зубами: типа, вас конкретно предупредили, пацаны…

– Вася, я, в принципе, и пешком пройдусь.

– Я за, пешком гулять полезно.

– Держите уже, – фыркнула молодая казачка, бросая поводья парням.

– Пешим-то ходом долго добираться, – поддержал её дед. – Опять же, местные хищники все верхами. Коли на хвост присядут, так-от хорошо, ежели кони утечь дадут, а не то беда. Бывали случаи, что пленных на кол сажали!

– Это вы в фигуральном смысле или в прямом? – покраснел Василий.

– В прямом, – немножко удивился старый казак. – А в фигуральном – энто как?

– М-м… это вам тоже не понравится, – туманно выкрутился старшекурсник, поправил фуражку и решительно потянул поводья. – А ну иди сюда, Сивка-бурка, я на тебе ездить буду!

«Ага, ща-а-аз…» – так и читалось в глазах буланого скакуна с чёрной гривой и чёрным хвостом. Барлога решительно шагнул вперёд, поймал его за оголовье и задумался, а как садятся-то, с правого или с левого бока? «Да какая кому разница?!» – успел подумать он, промахиваясь ногой мимо стремени.

Конь включил дурачка и просто сделал шажок в сторону. Минуты полторы они так и кружили – Вася за жеребцом, а тот от него. Со стороны это походило на иллюстрацию к «Войне и миру», что-то вроде: «– Сударыня, вы обещали мне танец! – Ах, оставьте, я не такая!»

– С другой стороны подойди, – не выдержала Татьяна. – А будет кучевряжиться, вражина, дай ему по ушам!

Василий замахнулся и… едва успел отдёрнуть руку.

Буланый, клацнув зубами в считанных сантиметрах от нее, словно бы честно предупредил: «Ещё раз так маханёшь и останешься без пальцев! Откушу нафиг, скока в рот уместится! И выплюну, и никто не докажет – типа, сам виноват».

Дед Ерошка молча покачал головой, подошёл к коню, посмотрел ему в глаза, отвесил звонкого щелбана в лоб и, перекинув повод на холку, взялся за левое стремя:

– Лезь давай, офицерик.

Барлога храбро вскарабкался пузом на седло, кое-как развернулся, поймал второе стремя правой ногой и принял позу Боярского.

Буланый упрямец флегматично опустил голову, ловя плюшевыми губами сочные травинки.

– А ты чего ж обмер, как неродной? Вам-то, черкесам, лошади не в диковинку.

– Я на эту зверюгу не полезу, – твёрдо объявил Заур. – Вы только посмотрите на него, это же конь-убийца!

Вороной жеребец меж тем умильно прядал ушками, вертел хвостом и строил самое невинное выражение морды лица.