Линейцы

Покрасневший до ушей виновник всей суматохи и не предполагал, что его приятель знает такие идиоматические выражения. Даже Бескровная на минуточку прислушалась, уважительно изогнув чёрную бровь.

«Секрет» оказался всего лишь небольшой пещерой в горном склоне, удачно скрытой густой зелёной порослью молодых деревьев. Чтобы попасть туда, приходилось опускаться на колени и корячиться на четвереньках, но зато и любой, самый хитрый враг не смог бы влезть незамеченным. Секрет был и базой, и местом схрона, и крепостью одновременно.

Невозмутимый дед Ерошка ждал их внутри, сидя на небольшом камушке. Горел маленький костёр без дыма и толстые восковые свечи. На ребят дед и взгляда не поднял, сразу обратившись к внучке:

– Чёй стреляла-то?

– Чёрный абрек.

– Так они на нашу сторону не ходят.

– Он на свою и выскочил, вон, офицерика чуть шашкой не срубил. От тока из-за речки завозжался.

– Да, текучую воду они дюже не любят! – Кивком головы старик указал девушке на расстеленную в углу бурку.

 – Отдыхай, чего уж! Ружьишко сам почищу.

Татьяна явно хотела что-то ещё добавить, но, пожав плечами, передумала. Денёк сегодня действительно выдался суетливый, не без веселия и интриги. Оба молодых студиозуса, находящихся ныне в шкуре «попаданцев» (популярное, но жутко пошлое и богомерзкое словечко!), сначала помялись у входа, а после тихого короткого совещания осторожно присели на корточки у огня.

Первым слово взял Барлога.

Да получалось, что он везде лез первым.

– Дорогой дед Ерошка! – прокашлялся историк-второкурсник, дипломатично начиная разговор с завуалированных комплиментов. – Мы предпочли бы обращаться к вам по имени-отчеству, что, несомненно, гораздо более предпочтительно в отношении столь заслуженной личности, но, уважая установленные конкретно вами границы меж банальной фамильярностью и полной невоспитанностью, решили дать вам внутрисемейное, свойское, тёплое и уютное имя Ерошк…

– По башке дать?

– За что?!

– А-от на всякий случай! Вдруг ты тут перед стариком-то необразованным изгаляешься? – Пластун пошевелил палочкой угли, стараясь, чтоб пламя не поднималось высоко и не давало дыма.

 – Мудрёно говоришь, хлопчик. Нехай-от за тебя кунак твой всё скажет. Эй, татарин, чё дружку-то твоему от меня нать?

– Нормально говорить или через «вах, э-э, мамой кылянусь!»?

– Как учили.