Кот и крысы

И с губернаторской почтой курьером письмо отправить! – выкрикивал Левушка, безмерно довольный, что напал хоть на какой-то след.

– А также сыскать остальных троих.

– Остальные-то, наверно, здешние, а Фомин – НАШ! – со значением сказал Левушка.

Архаров понял – московские женихи, получившие от ворот поворот, будут или отбояриваться от дотошных полицейских, или врать, возводя на девицу и ее родню всякие поклепы. Ну их, и с их враньем вместе… А гвардеец Фомин скажет правду.

– Устин! Диктовать буду, – сказал Архаров.

 – Тучков, помогай.

– Милостивый государь Петр… – Левушка задумался. – Слушай, Николаша, а как его по батюшке?

– Да кто ж это знает? – удивился Архаров. Среди офицеров было принято звать друг друга по фамилиям или же прозвищам. Имена – и те не больно были в ходу.

– Устин, погоди… пусть это будет черновик… Стало быть, записывай вопросы. Когда вы изволили свататься к девице Варваре… – тут Левушка замолчал и покраснел.

– Ну, что еще? – спросил Архаров.

– Фамилию-то ее мне так и не назвали, – признался Левушка.

– Пухова ее фамилия, – сказал Федька.

Левушка нехорошо на него глянул – мог бы и сообщить, пока ехали в карете.

– К Варваре Пуховой. И по какой причине сватовство не состоялось. И что вам известно о намерениях княжны Шестуновой в отношении ее воспитанницы девицы Пуховой, – как ни в чем не бывало продолжал вместо него диктовать Архаров.

– Глупо все это! – воскликнул Левушка. – Ведь не ответит! Иначе писать надобно!

– Как иначе? – спросил Архаров.

– Не знаю!

Левушка от расстройства чувств вдруг покраснел и выскочил за дверь.

Он не хотел позориться перед старшим товарищем.

– Ваша милость, Николай Петрович, а может, не надо писать? – осторожно спросил Федька. – Мы же еще доктора не допросили. А обещался важное рассказать. Стоит в доме Флейшмана, что в Колымажной. И еще. Волосья у них француз чешет, хозяйке, воспитаннице и еще двум дамам, что там у них гостят. Нанялся недавно.

Дворне что-то не полюбился – всюду нос сует. А подружился с лакеем Павлушкой. И тот Павлушка летом спит в каморке при сенях, где зимой гости шубы оставляют, ему позволено.

– Так прямо тебе все выболтали? – не поверил Архаров.

– Так его же, того Павлушку, прямо при мне делить принялись! Девки чуть друг другу в волосья не вцепились, как стали перечислять, кто да когда к нему в каморку ночью бегал! Но это не я – это само вышло, – честно признался Федька.