Кот и крысы

Так вот, коли услышишь, что кто продулся до кишок…

– А как это можно обставить по-благородному? – заинтересовавшись, спросила Дунька. – Может, и мне у себя так же завести? Мой денег не пожалеет! Мы и князя Волконского у себя принимали – мой говорил Михайле Никитичу, что тут у нас амурное гнездышко, князь много смеяться изволили!

– Как обставить?

Тут Архаров понял, что девка случайно навела на верную мысль.

Коли игра идет в грязном притоне – то от записи отречься можно запросто, а пригрозить, что притон будет разгромлен.

Человеку с именем добиться такого несложно – взять да и приехать самолично с жалобой к обер-полицмейстеру. А коли игра идет в благородном доме на слово, с лицами чиновными и титулованными, чье слово на Москве много значит, то тут и без всякого векселя изволь платить.

Вельяминов мог не знать про указ – сопляк еще, запутали, запугали. Но даже всякий взрослый человек, что не первый год балуется картишками, может попасть в ловушку благородства и навесить на себя неподъемный долг чести.

А теперь понять бы, кто им там это благородство своим ясновельможным присутствием обеспечивает… кто из московских аристократов нанялся к шулерам, будь они неладны…

Вот и прелестно, подумал Архаров, у них – ловушка, и у нас тоже.

Ежели в городе появится место, где по-крупному играют люди благородного звания, однако же шулерство по каким-то причинам невозможно, то вокруг того места начнут вертеться посланцы шайки, чтобы разнюхать, что да как, чем переманивают их дойную скотинку, потому что рискуют лишиться заработка… Именно те самые сукины сыны, которые образуют благородную часть общества шулеров… графья да князья, поди…

Архаров встал и потянулся.

Затем надел и крепко подпоясал розовый кафтан.

– Собирайся, Дуня, – велел он. И вышел.

Никодимка околачивался поблизости. Архаров велел ему отыскать Устина, выдернуть из постели и отправить в кабинет, а одновременно – собрать на поднос кренделей, апельсинов, всяких заедок и доставить к дверям спальни, водрузив на стул.

Устина долго ждать не пришлось.

Приплелся даже одетый – заново, вспомнив былые грехи, вычитывал перед образами допоздна молитвенное правило.

– Пиши, – сказал Архаров. – В Санкт-Петербург, в Главную полицию, как полагается, тут же отправишь к князю Волконскому, чтобы спозаранок послал со своим курьером.

И задумался.

Устин довольно долго глядел на него, ожидая слов.

– Надобно, чтобы они отыскали в Санкт-Петербурге французскую рулетку, – вдруг сказал Архаров.