Кот и крысы

Обстоятельства узнавать сразу, пока обстановка не нарушена и люди что-то помнят. Его бы сюда…

– Кто обнаружил мертвое тело? – спросил Архаров тихо. – Да ты не бойся, сударь, отвечай. Мы его и без паспорта все знаем.

– Горничная… Он денщика с запиской отправил, тот – за дверь было, да дождь припустил, он остался в сенях, а там случилась наша Марьюшка. Дело молодое, остановились, амурничают, пока ливень потише станет. Тут грохнуло. Все забеспокоились, побежали смотреть. Она быстрее всех оказалась.

– Не надо.

Архаров не любил допрашивать баб. Околесицы много, толку мало, а если еще и слезы…

– Денщик где? – спросил он.

– Заперли, сперва орал, теперь ревет белугой.

– Тащи сюда.

– Не дури, Николаша, – сказал Матвей. – Тут он еще пуще разревется. Пусть нас в другое помещение проводят.

– Твоя правда. Черепанов, отведи нас куда-нибудь.

– Моя хозяйка в горнице накрыла, чем Бог послал, не откажите.

– Да уж не откажем! – оживился Матвей.

И опять похлопал хозяина по плечу, показывая: обер-полицмейстер суров, да тебе ничто не угрожает.

Накрыто было без затей: водка по стопочкам, черный хлеб, сало, солонка.

Только было выпили, крякнули, закусили, влетела Марьюшка.

– Сбежал Степан-то! – доложила хозяину.

– Как сбежал?

– Христом-Богом – не знаю, а дверь открыта!

– Ступай-ка сюда, – велел Архаров, но девка, повернувшись к нему, ахнула и попятилась. Почему-то схватилась обеими руками за большую розовую косынку, что перекрещивалась у нее на груди, завязываясь сзади, и принялась ее натягивать, закрывая от сурового барина кусочек обнаженного тела.

– Делай, что велят, – приказал Черепанов.

– Господи, спаси-сохрани, а не виновата я, я его не выпускала…

– Может, в окно ушел? – предположил Левушка.

– Окно-то закрыто? – передал девке вопрос Черепанов.

Она ахнула и кинулась прочь.

– Выходит, в окно. Но какого черта? – спросил всех Архаров.

– Его же покойник с каким-то письмом посылал, – напомнил Федька.

Архаров задумался. Это был не амурный билетик, как называли петербургские щеголихи любовные записочки. Человек, собравшийся стреляться, может, конечно, послать любовнице последний поцелуй, да только денщик, узнав про смерть хозяина, вряд ли кинется доставлять такую дрянь по назначению, да еще с прыжком в окошко.

Послали за Марьюшкой Анютку, привели.