Сыск во время чумы

– Боюсь, что башкой все же скорбен – дабы доказать, что окуривание спасает, нарочно надевал одежду, снятую с чумных покойников, после того окуривания. Я бы не сумел…

Левушка и Архаров переглянулись.

– Еще чего? – задал вопрос Левушка.

– Извольте радоваться – сильно рекомендует в качестве лечебного средства растирание льдом.

– О Господи! – воскликнул Левушка. – Где ж вам теперь льда взять? Да еще столько?

– Разве что чума до морозов продержится, – предположил Архаров.

– Не продержится, она от холодов на убыль пойдет.

Должна пойти, – поправился Матвей. – Но это все цветочки. Я уж до ягодок докопался. Вот. Чума, он полагает, происходит не от болезнетворных миазмов, а от некого живого существа, видного лишь в очень сильное увеличительное стекло. Всю жизнь была от миазмов! А у него…

Матвей полез в карман кафтана и извлек еще одну тетрадку.

– Не трожь! – запретил Левушке. – Я-то с уксусом руки мою, а тебя к рукомойнику дрыном не подгонишь. Называется «Примечания о мик-ро-ско-пи-ческих исследованиях о сущности яда язвенного».

То есть, чумных язв. Уж что у него там под увеличительным стеклом шевелилось – одному Господу ведомо.

– На что тебе эта околесица? – наконец спросил Архаров. – Я к тебе с делом…

– То-то и оно, что не околесица! Самойлович еще в Бухаресте сию чуму, что к нам пришла, успешно лечил. И тут промеж врак много полезного. Прочитаю, заучу – мне тогда обещали труды Орреуса дать. Его недавно московским штадт-физиком государыня поставила. Тоже еще в Валахии с чумой воевал, многому учит… Вы куда?

– Недосуг нам, Матвей Ильич, – сказал, уже успев сделать два шага прочь, Левушка.

 – Архаров с вами посовещаться хотел, а вы все про чуму.

– Убегаете? – этак неприятно осведомился доктор Воробьев. – Ну, бегите, бегите. Зачумленные вон тоже тем славятся, что, соскочив с постели, несутся куда попало, дороги не разбирая. Главное – такого беглеца с пьяным не перепутать. Тоже качает его бурно, и слова выкликает непонятные…

– Я тебя, Матвей, за эти твои замогильные шутки однажды так приласкаю – умаешься зубы собирать, – кажется, уже не шутя пригрозил Архаров.

– Да ну тебя! – крикнул, шарахнувшись, Воробьев. – У нас так заведено, никто не в обиде, а ты тут же с кулаками!

– Да, я таков. Мало ли что у вас, докторов заведено. А мы, вишь, люди служивые и у нас иные понятия, – почти миролюбиво сказал Архаров. – Спрячь свои тетрадки, пойдем, посидим на лавочке, пока тебя в помощь твоему Орреусу или Самойловичу не упекли.