Воскресенье. Книга вторая

– Ааа, – вскочила на ноги Лена и повернулась к двери, – если у вас так принято – терпеть, то я здесь оставаться не намерена.

– Ох, знаешь, что?! Терпение у нас покорностью называется. Называлось, да. Это испокон веков так было принято, что слово татарского мужчины – закон. А жена – за ним, за мужем, за своим мужчиной. И да, если надо было терпеть, татарские женщины терпели. И это многому их научило, потому, что за терпением была семья, дом, хозяйство. Без хорошей жены, покорной, терпеливой и заботливой, не будет хорошего мужа! И да, мы не могли говорить мужчине все, что хотим, потому что так нельзя! Он главный! Но сейчас не так! Вернее, не совсем так.

Сейчас и мужчина, и женщина – равны. Татарской деревни, нищей, больше нет! Авыл – это наш дом, и мы будем его поднимать, как и нашу республику! Мы теперь образование получаем! – Выдала девушка и выдохнула, раскрасневшись. – Ай, ну, давай, чего, иди, – закрутила глобус на деревянном, письменном столе напротив окна Рузиля, – мир большой, беги куда хочешь. Когда на мою землю нападают, я дома сидеть не буду, дура что ли совсем?

Лена остановилась у двери и села на полосатый домотканый половичок. Абсолютно белые стены рабочего и домашнего жилья доктора Хлебникова. Письменный стол слева напротив окна с медицинскими приборами в правом углу. Шкаф, до отказа забитый книгами и всего одна электрическая лампочка над письменным столом рядом с кроватью, за которым и спала Рузиля. Ее, Лену, ждала кромешная тьма ночью и ослепляющий, белый цвет стен днем.

Невыносимый контраст двух параллельных миров, как не сойти с ума? Она не могла остаться, но понимала, что отъезд, пока Рузиля, ее друг и ангел–хранитель здесь, Лена не простит никогда. Перед отвагой татарки трусить казалось невероятным невежеством.

– И чего ты предлагаешь?

– Ничего, – крутя глобус, пожав плечами, ответила Рузиля, – хочешь уезжать – можешь ехать. Но я не пойду, прости. Не могу. По маме, конечно, соскучилась, но когда враг у ворот, позорно бежать – это неправильно.

– Девочки, голубки, вы чего, воздушная тревога же была! – Под вой сирен доктор Хлебников ворвался в комнату и, схватив некоторые книги, кинулся на выход. – Скорее же, ну!

Взвалив Рузилю на спину, Лена кинулась в подвал дома с черными котами, испуганно пригнувшись от сотрясшей здание взрывной волны.

***

В темном, пахнущем сыростью помещении, девушки открыли глаза.