Воскресенье. Книга вторая

Могла ли она себе представить, что в ее стране, пусть и на самом ее отдаленном уголке, советский милиционер будет убивать другого советского милиционера? Но Давыдов стрелял в нее прямо, целясь, как с этим жить? Где тут моральный облик советского милиционера? Что же происходит, товарищ участковый? Неужели так бывает, тогда куда ты катишься, Советский Союз? Как такое может происходить, в этом увешанном портретами Брежнева и заставленном фигурами Ленина городе, под их пристальным взором? Неужели через 20–30 лет это станет нормой и один сотрудник органов будет спокойно убивать другого? Это… Конец порядку, и окончание мира в собственном государстве, собственном доме и стране.

Женя включила телевизор и снова вернулась в кресло, сжав в руках пилотку.

« – А ты своему квартиранту объясни, что будет, когда сказка начнется.

-Я вот он.

– Степа, помочь?

– А мне тебе нечего объяснять. Мне вообще с тобой разговаривать не о чем.

– Ну, тогда я вам объясню. Я однажды видел, как вы орали на свою жену.

Я тогда не мог вступиться, меня остановили. А теперь я понимаю, я понимаю Лидию, которая может…

– Лидию Васильевну. Для кого Лидия, а для кого Лидия Васильевна…»

А как же… Елена Павловна? Мог ли этот человек убить своего командира, там, может быть, в ожесточенном сражении? И вести переписку с преступником, фашистом?

Скрипнула гнилая половица на крыльце и Женя выключила телевизор, бегом вернувшись в кресло. Открылась дверь и в дом забежал Жариков–Шариков, а за ним, спиной, худенькая девушка с темными косичками.

В руках она несла ковер, и что–то еще, Женя не могла разглядеть, что именно.

– Ба!

– О, Господи! – Нинка подпрыгнула на месте и выронила из рук коробку конфет, а ковер упал прямо на Жарикова–Шарикова, укрыв его с головой. – Господи, Женька, как ты, ну…

– Негодяйка! – По-детски, искренне рассмеявшись, Женя кинулась к Нинке, и подруги крепко обнялись. – Нинулька, Нинелька, как я рада тебя видеть, ууу! – Потрепала она девушку за вздернутый носик.

 – Ты, значит, тут хозяйничала да? – Шутливо уперла руки в бока Женька.

– Да у тебя тут тарам–парам–пам–пам! – Воскликнула Нинка, утирая носик, и улыбнулась, обнажив кроличьи зубки. – Обыск как будто проводили, мама моя! Тетя Ангелина, она как узнала про письмо, сразу же выехала, первым ночным маршрутом. Так, давай пить чай и вообще рассказывай, что у тебя тут происходит, что ты дома не ночуешь, а? – Вульгарно спросила Нинка, уперев руки в бока.