Колдун на завтрак

Из-за рощицы мелькнули длинные пики и высокие донские папахи: похоже, мой заботливый дядюшка на всякий случай отправил вслед за мной казачий разъезд.

– И шо они увидят через две минуты? – как ни в чём не бывало продолжал изгаляться чёрт. – Злобного чеченца с оружием, кривыми зубами и зелёной повязкой на головном уборе. А рядом с ним вашего связанного Прохора, пятёрку цыганских лошадей и знаменитого араба, на котором уехал некий Илья Иловайский. Ой, что-то мне говорит, шо ход мыслей ваших однополчан будет очень несложно предугадать…

Ах ты, мать моя голубоглазая женщина! Да увидев такую картину, и я бы тоже вряд ли интересовался: «С какого ты аула, джигит, за солью спустился?», а рубил сплеча наотмашь и без разговоров…

– Ты обещал мне помочь!

– Шо? Я? Когда, где, на каких условиях? А долговая расписка есть или мы заключили устный договор как приличные люди? – попытался выкрутиться чёрт, но я крепко держал его за ухо.

– Перекрещу – не помилую!

– Ша! – мигом сдался коробейник, а всадники впереди удивлённо воззрились на нашу компанию.

 – Таки куда мне спрятать вежливого хорунжего со шпорами?

– В Оборотный город, – давно решил я. – Арка на входе снимет любые личины, а там на месте Хозяйка уж что-нибудь да посоветует…

– Лямур, тужур и в конфитюр, – не хуже моего денщика срифмовал старый еврей, сажая меня к себе на ладонь и скатывая в маленький шарик не больше дробинки. Невероятные ощущения, уж простите за недостаток подробностей и деталей, не до того было…

Просто всё происходившее находилось на такой немыслимой грани реального, что пытайся я ещё и осознать, как именно моё благородие запихивают в левую ноздрю чертячьего пятачка, так сбрендил бы ещё до того, как он выдул меня обратно.

Причём уже через правую ноздрю! Помню лишь, как после двухсекундного перелёта, обомлев от ужаса и увеличиваясь прямо на лету, я всем телом рухнул на маленького беса-охранника, бдительно охраняющего очередную арку…

– Силы небесные, живой! – не сразу поверил я, лёжа спиной на мягком и лихорадочно проверяя чётность рук и ног.

Вроде всё совпадало.

– Не то чтоб совсем… но живой, – ошибочно истолковав мою радость, подтвердил приплющенный бес где-то в области моей поясницы. – Слышь, Иловайский, у тя хоть на грош ломаный совесть есть? Развалился как на перине, а ить мы с тобой вроде не настолько близко знакомы для такого интимного возлежания…

– Ты мне понамекай тут, – не особо торопясь вставать, огрызнулся я.