Атлантида Сумрачного Солнца. Предтеча

И, при этом, я всецело полагаюсь только на свою природную сноровку, ловкость, силу и… расположение богов!

– Ну, а если тебе вдруг не удастся этого сделать? – холодно поинтересовался Царь Атлант. – Что тогда?

– Тогда, дабы избежать позора, я клянусь казнить себя своей собственной рукой! И буду уповать на то, что мой сын, явившийся на свет два месяца назад, получит право стать царем в один из дней последующего Пентахрона. Но только после того, как у него самого родиться наследник. И Посейдон дозволит его отцу переступить порог вот этого Святилища и Храма.

– Ты добросовестно познал заветы предков и законы Посейдона, сын Царя Нерей! – кивнул ему в ответ Царь Атлант, уступая дорогу. – Что ж, брат мой Нерей, иди! Иди и не оглядывайся назад! Ведь, оказавшись здесь и сейчас, ты тем самым уже стал нам, Царям Атлантиды, братом! А вот живым иль мертвым – пусть решит Судьба! Но не раньше, чем с достоинством пройдешь чрез испытание. Так завещал нам Посейдон! И так гласит обычай предков!

– Победа или Смерть! – неистово воскликнул Нерей.

Прежде чем, затаив дыхание, перейти свой первый в жизни Рубикон [14 - Рубикон (ист.) – река на Апеннинском полуострове: до 42 года до н. э. граница между Италией и римской провинцией Цезальпинская Галлия. В 49 году до н. э. Цезарь из Галлии перешел с войском Рубикон, тем самым нарушив закон, и начал гражданскую войну. Отсюда выражение «перейти Рубикон», означающее принятие бесповоротного решения.] и, наконец, узнать свою судьбу в жестоком ритуале жертвоприношения.

– Я допускаю лишь первое! И слышать не хочу про второе, мой мальчик! – бросил ему в ответ Царь Атлант. – А посему, даже и в мыслях не держи самой возможности меня разочаровать!

Царь Атлант не выдержал и чисто по-отечески прослезился.

К счастью, приступ его малодушия в эти мгновения никто видеть не мог. Так как, он сам запретил Нерею оглядываться. А до рощи Посейдона, где их двоих в нетерпении ожидали другие Цари, все еще было не меньше пяти-шести стадий.

А значит, Царь Атлант вполне мог дать волю своей скорби по безвременно погибшему брату. Равно как своим тревогам о судьбе его неискушенного в дворцовых интригах сына-юнца.

Тем более что истинная причина смерти первого до сих пор и с нескрываемым упорством скрывалась жрецами.

В то время как перспектива восхождение на трон никому неизвестного в Посейдонисе юноши уже успела взбудоражить не только узкий круг атлантской знати.