Посрамитель шайтана

А вот Соловьёв – дело другое…

Он навалился на меня подобно песчаной буре, пылая праведным, с его точки зрения, негодованием:

– Я всю жизнь положил на то, чтобы написать эту блистательную дилогию о Ходже Насреддине! Я спал на кошме, жил в забытых Аллахом и советской властью кишлаках, пил жёлтую воду из бедняцких арыков – я собирал фольклор! По библиотекам, по архивам, изустно, собственной рукой торопливо записывая правдивые истории народов Азии о своём легендарном защитнике и бессмертном пересмешнике.

Я работал, по многу раз переделывая сделанное, меняя главы и направления сюжета. Я отразил в образах глупого бея, скупого ростовщика, подлого визиря, жадного падишаха, продажного муллы все вековые чаяния простого люда! По моим книгам ставят спектакли и кино, их переиздают так, как раньше не издавали Коран – на прекрасной бумаге, с золотым обрезом и тиснением на натуральной коже! Как только ты посмел и помыслить о том, чтобы красть у меня героев?!

– Я и не… не крал особенно… Насреддина разве? Но… он ведь и не ваш лично, если честно, да?

– Как ты посмел исказить мой образ Багдадского вора?! – мигом переключился великий писатель, как-то незаметно обойдя скользкую тему с авторскими правами на Ходжу…

– А-а… это из жалости… просто вы его таким уродом изобразили…

– Я написал, что у него было «плоское, широкое лицо, совершенно голое, без всяких признаков усов или бороды, украшенное крохотным носом и парой разноцветных глаз: один тускло синел, затянутый бельмом, зато второй, жёлтый и круглый, смотрел пронзительно…».

И это, по-твоему, урод?!

– Ну, мягко говоря…

– Уродство – это портить изысканную культуру Востока вульгарными словечками твоего Льва Оболенского! Да будь истинный Багдадский вор хоть чуточку на него похож, его бы исторгнули, как чужеродное тело, и Бухара, и Коканд, и Басра, и… И вообще, всё равно никто не знает, как он выглядел!

– Я знаю… – почему-то упёрся я и даже проснулся от обиды.

Верьте не верьте, но утром книга Соловьёва забилась на полке в самый дальний угол и словно бы всерьёз надулась, впредь совершенно не желая со мной разговаривать…

…Лев, с недоеденным персиком в руке, вылез на плоскую крышу чайханы, наслаждаясь свежим ночным воздухом. Высокие звёзды Коканда, причудливо выстроившись в многовековой порядок зодиака, манили к себе по-восточному сахарной хрупкостью.