Гувернер Романовых. Cудьба Пьера Жильяра в России

В то время все ценилось на вес золота, кроме человеческой жизни, которая не стоила ничего. Страна представляла собой огромное пространство, объятое пламенем братоубийственной войны. Гражданское население было поставлено на грань выживания. В своем романе «Как закалялась сталь» Николай Островский, в возрасте пятнадцати лет воевавший в коннице Буденного, хорошо описал бедствия обитателей поселков и деревень, которые постоянно переживали нашествия отрядов белых или красных. Генерал Жанен, воевавший против большевиков, с грустью говорил о «населении, которое последовательно завоевывали и отвоевывали, и которое становилось всякий раз объектом чисток, причем командование с обеих сторон поступало далеко не лучшим образом».

Сибирь погрузилась в настоящий хаос; это был порочный круг насилия, пыток и массовых казней. Жильяр, ставший свидетелем этих преступлений, запомнил то время на всю жизнь. Тридцать лет спустя он напишет: «Если большевики расстреливали своих пленных сразу, то в Сибири это было чуть ли не актом милосердия.

И с той и с другой стороны совершались акты насилия, граничащие с садизмом; то была гражданская война со всеми ее бесчинствами и ужасами». В секретных рапортах, которые он читал каждый день, сообщалось о гвоздях, которые большевики забивали в предплечья узников, о половых органах, вырванных у заключенных палачами Колчака, о массовых казнях, о деревнях, сожженных дотла и прочих зверствах, ужасавших Жильяра.

В ходе отступления в ноябре 1919 года тиф стал причиной смерти тысяч беженцев, которые шли по заснеженным дорогам. Обездоленные люди искали убежища на переполненных вокзалах, и было немало тех, кто умер, замерзнув в поездах, иногда простаивавших в лесу долгими ночами. Не было ни лекарств, ни возможности организовать уход за больными. Умирающие лежали прямо на перронах, рядом с трупами. Земля промерзла, времени на похороны не оставалось. «Мертвых было столько, – писал Жильяр, – что их не успевали хоронить.

В Красноярске их свалили в кучу прямо на платформе, затем перевезли к путепроводу, пересекавшему Енисей, и там сбросили в прорубь на замерзшей реке».

С начала года мосты, вокзалы и тоннели на всем протяжении Транссибирской магистрали охранялись чешскими, польскими, литовскими, сербскими и румынскими частями. Война забросила их за тысячи километров от дома, они вынуждены были сражаться за чуждое им дело.