Первый год. Чужая эра

Живое и подстегиваемое тошнотой воображение Ореха рисовало жуткие картины, происходившие в разное время, накладывающиеся одна на другую. Прием раненых, эвакуация больных, кризис, зачистки. Коллапс. Орех уже видел это, только город был другой.

Перед входом в больницу, прямо на лужайке, стояли три больших грузовика с какими-то огромными стальными баками на них, похожими на печи.

– Что это? – неожиданно громко спросил Виктор Хорька, который остановился рядом и рыскал по карманам. Тот злобно поглядел на него.

– Может, еще споешь, брат? – тихо прошипел рейдер.

– Пардон, – прошептал Орех.

– Гандон. Помоги лучше, ключи провалились в дырку, – и рейдер указал на карман своей куртки, позвенев ключами, упавшими в подкладку. – Руками не достать.

Он показал Ореху пальцы – желтые, узловатые, с неприятными «перстнями». В памяти Ореха всплыли слова «артрит» и «подагрический», хотя он не помнил точно, что они значат. Орех встал на одно колено и принялся доставать связку из плохо пахнущей старым грязным телом куртки.

– Это печки, – прошептал сверху Хорек.

Орех прервался и еще раз поглядел на три больших, уродливых, закопченных грузовика.

– Крематории, что ли?

– Угу.

– А зачем три сразу? – прекрасно зная ответ, спросил Орех, продолжая выуживать ключи.

– Ну дак никто ж тогда не знал, что происходит. И что делать. А делать надо было что-то, чтобы видимость создать. Вот кто-то умный и пригнал сюда эти буржуйки для людей. Дым такой стоял, брат, что ух – мама не горюй.

И вонь. Жгли все подряд. И тела, и вещи, и… Хотя потом воняло хуже. Когда весь город протух от трупов… И крысы еще.

Орех вытащил ключи, протянул рейдеру, и вдруг нащупал в подкладке что-то еще.

– О, спасибо, – рейдер взял ключи. – Не могу зашить, суку, все время туда что-нибудь проваливается…

Орех же выудил из подкладки шприц-тюбик серого цвета без каких-либо маркировок – именно его рейдер вытащил из привезенного бойцами контейнера.

Хорек тут же его вырвал его из рук Ореха, расстегнул куртку и осмотрел внутренний карман.

– Вот ведь мразь, а. И этот прорвался, – сказал он, осматривая ткань, а затем убрал шприц куда-то в штаны.

– В общем, пожгли они, пожгли, а потом стало ясно, что этим делу не поможешь. Но тогда и не осталось никого уже. Ладно, пойдем. Я жрать хочу, со вчера еще не ел.

Рейдер подошел к куче мусора, лежащей на углу здания, и принялся медленно ее разгребать.