Державный плотник

Увидев царя, он крыжом упал[58 - То есть упал плашмя, раскинув руки в стороны, как четырехконечный католический крест – «крыж».] к его ногам.

– Вели, государь, казнить гонца своего за недобрые вести! О! О! – стонал он.

Лицо Петра было страшно, оно все судорожно дергалось.

– Встань, Иван, – тихо, глухо сказал он.

– О Господи! Не родиться бы мне на свет Божий! – стонал Орлов.

– Встань! Говори все, – приказал царь. – Я не баба, не сомлею.

Орлов приподнялся. Виниус также дрожал. Ягужинский забился в угол и плакал.

– Сказывай! Я на все готов… я жив еще! А там посмотрим.

– Великая беда постигла твое войско, государь, под Нарвой, – начал Орлов, стараясь не сбиваться. – Уже в пути я повстречал боярина Бориса Петровича Шереметева… С им была махонькая горстка ратных людей, да и те с голоду и холоду мало не помирали наглою смертию.

– Для чего ж он гонца не прислал ко мне?

– Некого было, государь… Которые были с им конники, и те все в пути обезлошадели, все от бескормицы пали кони под ними.

– А фон Круи?..

– «Фон Крой», государь, и все его иноземцы, как только увидали беду, все до единого убегли к королю…

– Га! – вырвалось у великана – и больше ни слова.

– Вейде Адам, государь, с преображенцами да семеновцами еще держались, крепко бились, пяди земли не уступали…

– Молодцы! – лицо Петра просветлело. – Ну?..

– Да и те, государь, почти все полегли костьми за тебя, государь.

Петр перекрестился, грудь его вздымалась.

– А Трубецкой Иван, Долгорукой Яков, Головин Автаном?

– Все в полон попали, государь… Взят в полон и царевич имеретинский… Мост на Нарове, государь, подломился, и убечь не могли, а которые, може, тысячами, в реке потонувши…

– Кто ж из полковников остался?

– Никого, государь, все офицеры взяты.

– А артиллерия?

– Вся, государь, досталась врагу.

Петр глянул на Виниуса. Того била лихорадка.

– Не дрожи, старик! – сказал ему царь. – У нас будет артиллерия, да не такая… А как же Шереметев уцелел?

– Он, государь, со своими полками отступил…

– Бежал Борька!

– Отступил, государь… помилуй… Отступил, чтоб спасти остатки… Опосля уж мост на Нарове подломился.

– А много у Бориса уцелело?

– Горсть одна, государь… В пути погибло тысяч до шести… Я видел, государь, по всей дороге встречаются мертвые кучами… с голоду и холоду… Птица и зверь ими кормятся… О Господи! Таково страшно!

И Орлов, этот богатырь, заплакал.

– Вон куда птица летела, – глянул Петр на Виниуса.