Москва слезам не верит

– Слышал я о том по весне… – вспомнил Фиоравенти. – Но потом мне сказали, что государь отпустил городу этому вину его…

– Было оно так, милостивец, да после того возмутили воду изветами на мой родной город – и с того боязнь мне, как бы государь не имел веру тем безлепичным изветам. К тебе, кормилец, государь зело милостив и твоего гласа послушает… Буди заступник за град неповинной. Воздействуй и на государыню. Пусть умолит супруга своего положить гнев на милость.

Фиоравенти, видимо, колебался…

– Я, мой друг, в государские дела не вмешиваюсь, – сказал он после небольшого раздумья.

 – А к великой княгине охотно пойду с тобой.

– Как же я в таком одеянии предстану пред очи государыни?.. – в сомнении оглядел себя старик.

– Ничего, mio саго[21 - Мой дорогой (ит.).], – успокаивал его Фиоравенти. – Государыня милостива и невозбранно принимает странников и странниц. А тебя когда-то в великом почитании держала.

Старик перекрестился и оглянулся. Ему в глаза бросилось стоявшее в углублении ниши великолепное мраморное Распятие.

Изваяние было чудной работы. Тело Спасителя было как живое. Мускулы тела, казалось, выражали страдание, а лик Божественного Страдальца являл неизреченную кротость и всепрощение.

– Приидите Вси страждущие и обременние…[22 - Неточная цитата текста Евангелия от Матфея: «Приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененные, и Аз успокою вы» (11:28).] – со страхом и умилением прошептал старик. Казалось ему – видение призывало его на молитву.

– Прииду, о Господи!.

. Прииду, – прошептал старик. И, упав на колени, он стал горячо молиться.

– Дерзаю, о Господи! – сказал он, вставая. – Идем.

И они отправились во дворец.

IX. «Наш род от кесаря Аугуста»

Мы опять находим великую княгиню в ее тихом тереме. Там находился и десятилетний княжич Василий со своею мамкою, которая что-то вязала. И разговаривала с княжичем.

– Так ли, соколик, говоришь ты, будто род ваш княжеский от кесаря римского… – засомневалась старая мамушка, заговорщицки посмотрев на великую княгиню, которая ей кивнула в ответ с улыбкою.

 – Кесарь-то этот, Аугуст[23 - Усыновленный Цезарем его внучатый племянник Октавиан (63 г. до н. э. – 14 г. н. э.) положил конец гражданским войнам в Древнем Риме, за что сенат установил для него производный от имени его отца титул «цесаря», а имя Август (здесь: Аугуст), данное ему самому как императору, стало затем нарицательным для европейских монархов, «августейших» особ.