Москва слезам не верит

Бересту, что наготовили для городских стен, подожгли…

– Лови налителя, лови!. Вон он, в кусты бежит!

– А, дьявол! Не уйдешь, черт!

– Пымали, пымали палителя!

Весь стан осаждающих на ногах. Все мечется, кричит.

– Бог спас князя Данилу… не ево зарезали.

– А ково? Полуголову стрелецково?

– Не! Стремянново Князева, в ево шатре спал. Ошибся в темноте Микитушка. Не князя Щенятева зарезал, а его стремянного.

Светало. Береста удачно потушена. Поджигатель пойман. Со стен города видно, как московские ратники врывают в землю два столба с перекладиной…

– Ково вешать собираются? – спрашивают на городской стене.

– Должно, из наших ково… Поджигал кто…

– Ведут! Ведут!.. Седенький старичок.

– Ай, ай! Да это дедушка Елизарушка!

Действительно, это был он. Узнав от Софьи Фоминишны, что рати двинулись на вятскую землю, он на ямских помчался прямо к Хлынову, платя на ямах ямским старостам и ямщикам бешеные деньги, чтоб только поспеть вовремя, пока его родной город еще не обложен.

Пойманного вели к виселице. Старик не сопротивлялся, шел бодро. Увидав на стене городских вождей, он закричал Оникиеву:

– Иванушка и вы, детушки! Добейте челом! Не губите града, не проливайте кровь хрестьянскую неповинную!

Когда шею его вдели в петлю и потянули вверх веревку, он продолжал кричать:

– Добейте челом, детушки! Добейте!

Так кончил жизнь хлыновский Лаокоон.

К стене подошел бирюч от московских вождей и затрубил в рожок.

Все стихло на стенах города.

– Повелением государя и великаго князя Ивана Васильевича всеа Руси вещаю граду Хлынову: добейте челом великому государю за свою грубость и целуйте на том крест святый!

– Сей же час вышлем челобитника добить челом государю и крест святый целовать за весь град Хлынов, – отвечал со стены Оникиев.

Скоро городские ворота растворились, и из них вышли поп Ермил с Распятием и Исуп Глазатый с тяжелым мехом золотых поминок.

– Как же я крестное-то целование сломаю, батька? – шептал Глазатый.

– Не сломаешь, Исупушко, – успокоительно отвечал отец Ермил, – коли бы ты целовал ихний крест у ихниго попа, тебе бы грех было поломать крестное целование, а ты поцелуешь наш крест, и я с тебя потом сниму то целование, и твое целование будет не в целование.