За чьи грехи? Историческая повесть из времени бунта Стеньки Разина

– И мы вкинем их в печь?

– И начнем их жечь!

– Ах, злые, гадкие мучители! – опять вырвалось у юной царевны; но она, спохватившись, сама зажала себе рот рукой.

Тогда «халдеи» взяли под руки Ананию и втолкнули в «пещь».

– А ты, Азария, чево стал? – обращались они ко второму «отроку». – И тебе у нас то же будет.

Брали затем и Азарию и также толкали в «пещь». Потом и Мисаила ввергли к братьям на мучение.

Едва «отроки» ввергнуты были в «пещь», как выходил очередной звонарь с горном, наполненным горящими угольями, и ставил его под пещь.

– Благословен еси Господи Боже отец наших! Хвально и прославлено имя твое вовеки!

«Отроки» повторяли за протодиаконом этот стих, и «халдеи», ходя около печи со свечами, пальмовыми ветвями и трубками, бросали из трубок «плавучую траву» и махали пальмовыми ветвями, как бы раздувая огонь.

В это время протодиакон читал «песнь отроков».

– И прави путие твои, и судьбы истины сотворил еси!

Чтение протодиакона поддьяки сопровождали пением, которое так оживляло и разнообразило оригинальное «пещное действо».

Прозоровский украдкой взглянул в это время на дочь и увидел, что его «девочка опять нашла свою куклу». Это его успокоило.

– Ты не притомилась, девынька? – шепнул он ей.

– Нет, батюшка, таково хорошо действо! – был ответ и ласковый взгляд ясных глаз.

Между тем протодиакон возглашал:

– И распаляшеся пламень над пещию!

А отроки как бы подкрепляли его возглашение:

– Яже обрете о пещи халдейстей!

В это время выступал из сонма духовенства соборный ключарь и подходил к священнику под благословение.

– Благослови, отче, ангела спущати в пещь.

Священник благословлял его, а диаконы брали у «халдеев» трубки с «плавучею травою» и огнем. Протодиакон же громогласно возглашал:

– Ангел же Господень спиде купно с Азарииною чадию в пещь, яко дух хладен и шумящ!

В этот момент сверху появляется ангел с крыльями, со свечою в руке и с громом спускается в «пещь».

При виде с громом спускающегося ангела «халдеи», которые очень высоко держали пальмовые ветки, разом попадали, а дьяконы опаляли их свечами.

Но скоро «халдеи» опомнились от ужаса, но еще боялись подняться.

– Товарищ! – заговорил первый «халдей».

– Чево? – спросил второй.

– Видишь?

– Вижу.

– Было три, а стало четыре…

– Грозен и страшен зело, образом уподобися Сыну Божию.

«Отроки» же между тем ухватились за ангела, два за крылья, а один за левую, конечно, босую ногу.