Опергруппа в деревне

То есть как ни верти, а в некотором смысле проблема!

– Мить…

– А что я? Мне оно без надобности, вы – начальство, вам видней – чё куда, зачем и как…

– Понравилась, значит? – Всё равно отмолчаться не получится, достанет…

– Есть такой интерес, – скромно согласился он, кажется намереваясь намыливать мою спину по третьему разу. – Я ить отметил ненавязчиво, что до поясу гражданочка водяная, окромя бус, и не прикрыта ничем. С одной стороны, сплошная экзальтация да вызов обществу, но с другой… до чего ж приятственный вызов!

– Шестой размер, – где-то как-то примерно прикинул я.

 – Мить, тебе к ней нельзя, она замужем.

– За водяным, что ль? Да тьфу на него! У него таких русалок небось пруд пруди, рази ж старого хрыча одного на всех хватит…

Я невольно кинул взгляд на бадью с холодной водой, ожидая, что оттуда, как в сказках Роу, вытянется укоряющий перст водяного, но, по счастью, ничего такого не произошло. Возможно, банник не позволил, это всё-таки его территория, а местная нечисть разделение сфер влияния блюдёт чётко.

– Ладно, при случае познакомлю.

– Вот спасибо!

– А у тебя серьёзные намерения или так, на уху?

– У меня с научной целью, – важно подчеркнул наш умник и с воодушевлением взялся за веник.

На этом наш познавательный диалог обрывается, потому что все мои мысли сводятся к одному – как выжить? Собственно, у всех, попавших в бане под Митькину массивную руку, мысли одинаковые… Но, видимо, у моего напарника тоже не всё было спокойно на душе, поэтому хлестал он довольно умеренно, я даже чуть не задремал от расслабления.

Бывает такое вот промежуточное состояние: и сон, и не сон…

Смеющиеся глаза Олёны; тревожно изогнутые бледно-розовые губы Дины; уже две одинаковые жемчужины, покоящиеся в нагрудном кармане кителя; носатый домовой, почему-то жарящий шашлык прямо в печке, да еще из самых крупных пауков; Баба-Яга, наверняка выстроившая свою собственную стройную версию всех странностей и непоняток, но нас в курс дела так и не…

– А-а-ау!

– А я кипяточком вас слегка, Никита Иванович, – нимало не каясь, пояснил Митяй.

 – Вот уж теперича вы такой чистый, что и людям показаться не стыдно. Свежий, пышущий, розовый (тьфу на вас!) – прям загляденье!

– Не надо на меня так заглядываться…

– Не без понятия, греков читали, – совершенно не обиделся он и, крякнув, вылил себе на голову бадью ледяной воды.