Возвращайся, и я снова надеру твой тощий зад! Его история

Несколько раз наступил своими прогарами на просыпавшее на пол содержимое, оставляя четкие отпечатки подошв на притоптанной крупе, смачно плюнул в кружку с чаем и только затем удалился выполнять распоряжение капитана.

– Я тебя запомнил… – угрожающе прошелестел ему в след великан, на что подлец громко рассмеялся, показал неприличный жест средним пальцем и удалился на палубу.

– Паф? – появилась в дыре любопытная мордочка, едва скрежет замков заглох. Углядев рассыпанную на полу вожделенную еду, её обладательница без раздумий бросилась к ней, предвкушая сытный перекус.

– Не ешь это, Паф! – запротестовал Клаус, как только квопл щипнула каждой лапкой по горстке окутанной лёгким дымком тёплой гречки и поднесла их к раскрытому округлому ротику.

Паф замерла и наградила великана недоумённым взглядом, требующим объяснений. Клаус объяснил, и взгляд с недоумённого переменился на тот, каким награждают несчастных дурачков, ставших таковыми не из собственной прихоти, а лапы без тени смущения докончили начатое и потянулись за новой порцией.

– Ну хоть чай не пей… – удручённо буркнул демонслеер, который из-за наличия явных признаков разума у Паф позабыл, что в сущности она всего лишь зверёк, и ей чужды такие понятия как «унизительно», «противно», «грязно», особенно в отношении еды. Еда есть еда, и звериные инстинкты никогда не позволят пренебречь ей лишь потому, что на неё кто-то наступил.

Аппетитно похрустывающая раздавленным яичком, так и оставшимся в скорлупе, квопл неопределённо кивнула.

То ли чтобы успокоить его, то ли чтобы он наконец отвязался от неё со своими глупостями и дал спокойно доесть завтрак.

– Паффф… – шлёпнувшись на пол, блаженно протянула она, после того как последняя съестная крошка скрылась в темноте маленького, но прожорливого брюшка.

Клаус вновь расплылся в девчачьей улыбке и потянул к ней свою огромную ладонь, желая коснуться розовой шёрстки, запустить в неё пальцы и насладиться её приятной пушистостью, но, как назло, люк в очередной раз разразился чёртовой какофонией, нарушая безмятежное спокойствие Паф.

Она поднялась и торопливо прошлёпала до недавнего укрытия, а помрачневший великан, чьё ставшее на данный момент заветным желание отложилось на неопределённый срок, уставился на крышку таким испепеляющим взглядом, что становилось непонятно, как она до сих пор ещё не вспыхнула подобно спичке.