Покидая мегаполис. Возвращение в русскую деревню. Как уехать из города и не пожалеть?

И, если засиживаешься над каким-то одним занятием слишком долго, этот звук начинал вводить в какой-то транс. Из которого несколько выходов.

Когда либо погружаешься в сладкую дрёму, не сопротивляясь мягкой тяжести век, либо, что чаще – будто очнувшись от витания в застенках своего сознания, где так много мыслей и образов, резко встаешь и начинаешь активно что-то делать, чтобы победить накатывающую сонливость.

Часы, как и плетеные салфетки на телевизорах, присутствовали в каждом доме. И дисциплинированно, неумолимо, чётко – такт в такт, отбивали ход времени.

Порой, если я вслушивалась в это мерное тиканье, начинало казаться, что это какой-то ритм жизни, который почему-то именно в такие моменты, когда я на нём концентрировалась, нагонял на меня тоску, становился занудным, довлеющим.

Это третье состояние, которое возникало у меня под тиканье часов – самый неприятный вариант «транса» зимней деревенской тишины. Именно домашней тишины.

На улице всё было иначе: ветер, птицы, звуки деятельности человека и домашних животных – это в деревне в любое время года создает умиротворяющий ритм сельской жизни.

Но целый день на улице зимой не проведёшь, даже если очень хочется. Меня, румяную и со снежными катышками-ледышками, набившимися во все места, куда только можно: подмышки и под колени «гармошкой», в натянутые на валенки кольсоны[2 - Кольсонами мы называли штаны со штрипкой – петлей под пятку.] между ними и валенками, и даже в них каким-то образом – неизменно зазывали домой после нескольких часов игр в снегу, чтобы не простудилась.

Кстати, простывала я крайне редко.

Так и шли долгие зимние дни – один за другим – тихо, последовательно… нудно.

В эти периоды только включение телевизора всё меняло.

Из обособленного уголка этого мира каждый раз при включении телевизора деревенский дом превращался в часть чего-то гораздо большего. Тогда мне казалось, что в часть чего-то многократно, в разы более объемного, чем эти холмы, река и вечерние огни домов – вся эта, будто затерянная в мире деревенька, где я жила хоть и с удовольствием и наслаждением, но будто в заключении, будто меня лишали еще какой-то важной части жизни.

И имя ей было – цивилизация.

Включая телевизор, мы присоединялись к чему-то, к какому-то каналу связи с этим другим миром, совсем непохожим на наш деревенский.

Там были большие залы с множеством людей, харизматичные во все 32 белых зуба улыбающиеся люди в ярких костюмах, таких броских и впечатляющих.