Покидая мегаполис. Возвращение в русскую деревню. Как уехать из города и не пожалеть?

Что касается распутства и тяжелых наркотиков, к счастью, это я познала только на чужих примерах, когда видела это в компаниях, а не на личном опыте. Но вот что такое безответная любовь, ненастоящая дружба и даже насилие – всего это я испытала сполна.

Что интересно, многие из окружавших меня людей были далеко не глупыми – нередко начитанными, сообразительными, творческими ребятами. Талантливыми. Но мы выбирали вот такие развлечения.

Мы казались себе тогда очень взрослыми. И, конечно, считали себя круче. Намного круче других.

Круче «простачков», которых контролировали родители, что всё также сидели после школы дома, делая уроки, по вечерам ходили на занятия в кружки, а по выходным ездили в гости к родственникам или ходили в библиотеки/музеи/театры.

В 10–11 классе нередкими были ситуации, когда я приходила в школу в субботу (у нас тогда была шестидневка), пропахшая куревом и с амбре, недоспавшая и еще не совсем трезвая. После дискотек я ночевала у подруг в городе (тогда мы уже переехали из центра в спальный район), а потом шла в школу.

Спала на задних партах. Отличница Даша.

Откуда у меня взялась тяга к вечеринкам, алкоголю и такому образу жизни? Были примеры, описывать которые я не буду. Скажу так: я видела их с совсем маленького возраста, и мне всё это казалось нормой.

Мои учителя, многие из которых учили ещё мою маму, конечно, видели, что я веду не лучший образ жизни. Но то ли сделать ничего не могли. То ли почему-то понимали. Только наша классная руководительница – учительница алгебры и геометрии, ко мне относилась жёстко, но тоже на такое моё состояние реагировала не так чтобы остро, скорее, просто старалась не смотреть в мою сторону.

Почему мою маму по этому поводу не вызывали в школу? Я никогда не творила какой-то совсем дичи. Не нарушала общественный порядок, не грубила учителям, не позволяла себе мат или что-то подобное. Я была проблемным подростком, но не классически-канонически проблемным. Такое – серединка на половинку.

Я училась хорошо.

Меня нельзя было уличить в плохой успеваемости или задавить морально, ведь было бесполезно со мной спорить – я всегда находила, что ответить. Спокойно, зрело, по-деловому, никогда не повышая тона. К тому же, все учителя знали, что мама моя много работала, что я предоставлена сама себе.

Вот и не вызывали её, судя по всему. Видели, что, в целом, я вроде справляюсь – в школу хожу, отвечаю на уроках на 4 и 5.

А, может, жалели они меня просто.

Особенно А.С.