Катарсис

Я тогда написал одному своему приятелю, и вот гляди-ка отправили. Говорят мне вчера: поезд завтра с утреца пойдет, успеешь подготовиться? А как не успеть-то и не поехать?! Надоела война, братишка! Ой, как надоела. Скорее бы уж закончить все это.

– Дай Бог, закончим. Скоро закончим. Так мы с тобой в одну дивизию?

– А кто их знает этих командиров… Когда на место приедем там и узнаем, кто с кем, когда и как. Ну, если судьбе угодно, бок о бок воевать будем. А ты, я смотрю, или рассеянный такой, или дружбу совсем военную не ценишь? Как не признал то?

– Ой, Миша, и ты изменился, и мысли свои в голове, вот и не признал.

Не сердись на меня.

– Да энто я так. Можешь не переживать.

Мы не были первыми на этом вокзале. Везде стояли люди в военной форме и те, кто их провожал. Кто-то из ребят уже сидел в поезде, а на перроне в основном находились мужчины. Провожающих женщин было мало. Они не плакали, но взгляд у них был такой проницательный, всю войну в них можно было увидеть, всю боль… Вот она боль-то! Не только в оторванных ногах и руках на поле боя, а вот тут, в тылу, у девушки в глазах! Боль и любовь в одном этом взгляде соединились! Нет, Саша, нельзя думать.

Нельзя. А то как бы эта гуманность на поле боя не проснулась. Меня назначили животным, значит, иди и убивай. Только инстинктам и следуй. А инстинкт какой? Свою землю, свою территорию защищать… Как зверь… Так если провозгласил человек себя царем природы, так зачем же он опускается ниже зверя, ниже шакала? Зачем он превращает себя в ужасное подобие… Зачем все свое человеческое отвергает? Или это и есть наше человеческое? Звери и те ведут себя в некоторых случаях намного гуманнее нас. Да, они убивают, но основываясь на инстинктах. Хочется есть, хочется пить, хочется жить на солнечной стороне. А люди… Люди подчас убивают и не могут никому объяснить, зачем.

Легко дать приказ: убей. А кого убить? Такого же, как и ты, человека? Или даже нет. Например, парня лет восемнадцати только в нацистской форме.

А надень он советскую форму? И тогда что же? Эх, дурацкая система. Хочу стать зверем. Чтобы не думать, а только чувствовать.

– Санек, пошли, а то на самом проходе ложиться придется!

– Да-да. Иду.

Мишка помог мне забраться в вагон, где к тому времени набралось человек пятнадцать. В принципе, могло быть и хуже, но я уже еле стоял на ногах. Этот день дался мне тяжело как в физическом, так и в психологическом смысле.