Век святого Скиминока

Тюрьма была устроена без лишних мудрствований. Сразу за воротами длинный широкий коридор, по обе стороны зарешеченные ниши, в них прямо на земле располагались несчастные заключенные. Мы не утруждали себя уточнением, кто за что сидит, тут наверняка и уголовного элемента понапихано было выше крыши. Освобожденные хватали брошенное оружие, вооружались собственными кандалами и шли за нами в самое пекло, храбро бросаясь превосходящими силами на очень одиноких тюремщиков. Лично я не утруждался поисками ключей, а легко сносил ударами меча пудовые замки.

Через полчаса Бастилия пала! Свобода торжествовала на баррикадах. Рогатое племя чертей восторженно носилось повсюду, разбирая на сувениры все, что еще можно было уволочь. Ребята Дембеля привели ко мне обезоруженного и побитого начальника тюрьмы. Негодяй был страшно перепуган, но фыркал и плевался:

– Вам это даром не пройдет! Люцифер все узнает, и его гнев будет страшен. Вас всех ждет ужасная смерть. Все муки преисподней покажутся райским блаженством в сравнении с тем огнем, что он обрушит на ваши безрассудные головы.

Владыка Ада лично…

– Где Брумель? – строго оборвал я. Среди освобожденных его не было. Черти слегка пощекотали начальника вилами для скорейшего возбуждения желания сотрудничать с нами.

– Не помню!

Дембель качнул головой, начальнику добавили еще для улучшения памяти и лечения склероза.

– Не скажу! – визжа, упорствовал тот.

– Ладно, не стану спорить… Отпустите его.

Все недоуменно замерли. Черт с остатками алой ленты сделал пару неуверенных шагов.

– Идите, идите… Раз вы ничего не хотите нам сказать, то и нам дальнейшая ваша судьба до лампочки. Просто напоминаю, что за нашими дисциплинированными солдатами ждут своего часа разгулявшиеся народные массы. Каторжники изголодались по революции, а вы для них… Мне почему-то кажется, что они к вам неровно дышат.

– Да здравствует справедливый лорд Скиминок! – дружно взревели бывшие узники, злорадно потирая ручки. – Отдайте этого мерзавца нам!

– Смилуйтесь, господин ландграф! – мгновенно опомнился начальник тюрьмы, с поцелуями бросаясь мне в ноги.

– Ничем не могу помочь. Вы добровольно лишили себя статуса военнопленного.

– Я все скажу! Поручик Брумель сидит в особой одиночной камере. Хлеб и воду ему подают раз в день через окошечко. Фактически двери нет, она замурована. Мне было приказано…

– Дембель, сейчас же отряди шестерых парней и освободи поручика. Этого хлыща забери себе как сувенир.