Взять Чумазого!

Расцвел и Кадич, у героического старика будто бы открылось второе дыхание. Когда мы уладили все формальные вопросы по поездке, майор раскрылся с незнакомой мне стороны. Он начал травить отвратительные истории из своего прошлого, вспоминал бородатые анекдоты и закатывался истерическим смехом, задорно хлопая в ладоши.

Разумеется, я знал каждый из них, но сегодня они казались мне смешными и уместными как никогда. Мой начальник не забывал доливать в рюмки коньяк. У старика уже тряслись лапы, поэтому он щедро расплескивал алкоголь по столу, но ни капли не огорчался, а лишь каждый раз похлопывал меня по плечу и заговорщицки подмигивал.

Я в ответ скалился, как мне казалось, совершенно искренне. В конце концов, не каждый же день доводилось вот так запросто пить со своим непосредственным начальником! Время пролетело незаметно, и мы засиделись за столом почти до полуночи.

Я не раз ловил себя на мысли, что стал лучше понимать старого ворчуна, вечно бурчащего на совещаниях и называвшего всех своих офицеров зелёными сопляками.

Майор искренне и не скрываясь завидовал молодым чёрной завистью. У них всё было впереди, а ему в лучшем случае светила копеечная пенсия за выслугу лет. А ещё старина Огнен честно поделился со мной тем, что всеми фибрами ненавидит такого нечистого, как Петко Ивич, и готов на всё, чтобы упрятать его за решётку. Ну то есть почти на всё…

В начале первого старый чёрт вытащил из своих запасов бутылку самодельной настойки на истлевших листьях цветущего по ночам алиссума.

«Медовуха» Кадича была широко известна на весь участок благодаря тому, что начальник охотно втюхивал свой самогон на юбилеи сотрудникам, а потом так же охотно выпивал, когда юбиляр проставлялся за торжество. Теперь законный вопрос: почему медовуха?

Настойка майора напоминала по запаху чистый спирт, по его же заявлению, издалека отдавая мёдом, отчего и получила своё название. Меня в пот бросило от одной мысли о том, что будет после стопки-другой такого душещипательного пойла на посошок.

Рисковать не хотелось, из участка я должен был выйти на своих двоих, поэтому был вынужден отказать начальнику, вежливо напомнив Кадичу, что в два часа отбывает мой поезд на пик Панчича.

Нетрудно было понять, что пьяного пассажира попросту не пустят на железнодорожную платформу. Начальство понимающе кивнуло, принимая мой отказ, но не стало отказывать в «медовухе» себе.