Когда начнутся дожди

Упрям, приказам не подчиняется, ненавидит британцев. Классический местный типаж.

Они подошли к окну, возле которого стоял стол с канапе и кувшинами фруктового пунша. Дотти наполнила два бокала и взяла тарелку с канапе.

– Будете креветки?

Элиза с сомнением посмотрела на них.

– Не бойтесь, они хорошие. Правда, консервированные. Свежих вы здесь не найдете: мы слишком далеко от моря. Время от времени вам будут предлагать баранину, но на самом деле это мясо коз. Во дворце советую есть только вегетарианскую пищу.

Поверьте моему опыту – вернее, опыту моего мужа: сколько расстроенных британских желудков ему приходится лечить!

– Спасибо, но если не возражаете, от креветок я, пожалуй, воздержусь, – ответила Элиза и обвела взглядом гостиную.

Тут им с Дотти улыбнулся крупный мужчина с аккуратными усами. Дотти захлопала в ладоши:

– Смотрите, а вот и Джулиан! Сейчас я вас с ним познакомлю. Они с Клиффордом большие друзья. У меня сложилось впечатление, что Клиффорд о вас очень высокого мнения, значит, мы будем часто встречаться.

Элиза удивилась:

– Неужели? Клиффорд знал меня в детстве, но мы много лет почти не виделись. Только недавно возобновили знакомство.

Дотти улыбнулась.

– Ну что ж, теперь вы знаете, как нас найти. Заходите в любое время.

– Очень любезно с вашей стороны, – искренне ответила Элиза.

Кто знает? Может, ей время от времени захочется сбежать в привычный мир, где она более-менее все понимает.

– Мужчины часто играют в покер, – продолжила Дотти, потом улыбнулась с почти виноватым видом.

 – Откровенно говоря, я здесь изнываю от скуки, поэтому буду очень рада, если составите компанию. В Джурайпуре так мало англичанок!

– Я планировала целиком погрузиться в индийскую культуру.

– Но и отдохнуть иногда вам тоже не помешает. А теперь познакомлю вас с Джулианом. Уверена, вы чудесно поладите.

На следующий день после коктейльной вечеринки Элиза проявила первые фотографии и осталась очень довольна результатом. Особенно ей понравился снимок мужчины с проникающим в душу взглядом и его ребенка с торчавшими во все стороны черными волосиками.

От этого человека веяло какой-то первозданной мудростью, он был исполнен чувства собственного достоинства, но одновременно и глубокой печали. Элизу приводила в восторг способность фотографии рассказать целую историю и сохранить ее в одном мгновении. Элиза надеялась, что ей удастся сделать побольше фотографий по зову сердца, а не по долгу службы.