Жениться и обезвредить

Хорошо полы у бабки в тереме дубовые и, как Митька ни старался, проломить ни одну досочку ему до сих пор так и не удалось. Хотя вам ли не знать, сколько попыток было…

– Он у вас… всегда так?

– Пьёт? Нет, что ты, родная, как можно, он же сотрудник милиции! Только когда на задании…

– А-а-а… И часто его так, на задания?

– Ну-у… Митя бы предпочёл чаще. Поможешь?

В четыре руки мы с великим трудом (Васька и Назим испарились, не дозовёшься!) кое-как вернули «рыцаря плаща и кинжала» в сени и уложили на скамью.

Богатырский храп нашего младшего сотрудника заставлял испуганно подпрыгивать мусорное ведёрко в углу.

– Вообще-то мне завтра рано вставать, надо написать докладную царю о новом деле. Ты ложишься?

– В каком смысле? – не поняла Олёна.

– Э-э… в таком… – соответственно не сразу нашёлся я. – Моя комната наверху, кровать ты найдёшь, а я буду буквально через…

– А ты будешь ночевать здесь!

– В каком смысле?! – теперь уже не понял я. – Мы же женимся, милая…

– Но ещё не женились! Вот после венца… – выдохнула моя невеста так многозначительно, что я затрепетал.

 – После венца я тебя месяц на работу не выпущу, а пока… Прости, любимый, но я – в твоей комнате, ты – внизу, с котом и домовым. Так принято.

– Но…

– После венчания я вся твоя! Иди, чмокну в щёчку – и спать.

Усё. Полный облом по всем параметрам. Я уже жаловался, что день не задался с самого утра? Так вот, он и заканчивался хуже некуда…

* * *

И самое главное, что это была не та ситуация, когда я мог бы хоть чем-то справедливо возмущаться.

Более того, согласись она сейчас пройти вместе со мной в мою комнату, наутро её с позором вытряхнули бы и Яга, и Васька, и Назим, и даже Митя вложил бы свою лепту, скорбно удерживая меня от скоропалительной женитьбы на такой «поспешливой» особе. Не Москва… крыть нечем. Приходится идти на поводу у домостроевских заблуждений, хотя, должен признать, в конечном итоге это в моих личных интересах.

Васька нагло занял всю скамью, и его пришлось силой перекладывать на печь. Назим ушёл к себе в подполье, но гарантирую, утром он встанет раньше всех, уберёт со стола практически нетронутый ужин и обеспечит опергруппе свежий завтрак. Кое-как вытягиваясь на узкой скамье, я ещё успел подумать, что одна радость во всём этом по-любому есть – завтра меня не будет будить петух. То есть будет будить, но не меня.