Жениться и обезвредить

Не забудьте извиниться, что не приняли лично, – у нас тут «государево дело»…

Стрельцы понятливо кивнули. В последнее время я частенько злоупотреблял этой магической формулировкой «государево дело» – хотелось, знаете ли, иногда отдохнуть и элементарно выспаться. Но народ всё ещё верил, и я точно знал, что до послезавтра ни одна, даже самая скандальная, тётка не припрётся разбираться, почему её иску против соседки-стервы до сих пор не дан законный ход с судом и сибирской каторгою али плахой в качестве приговора!

– И Еремеева сразу ко мне, как только явится.

– Слушаемся, батюшка сыскной воевода! Странно, что его вообще до сих пор нет.

Фома – начальник всей стрелецкой сотни при отделении, он расставляет посты, определяет график дежурств, назначает часовых, следит за порядком в городе, на нём в целом очень много чего держится. Он человек дисциплины и слова, но чтоб так опаздывать на службу…

– Бабуль, поднимайте Митю. Любым способом. Что-то не то начинает твориться у нас в Лукошкине… В смысле прогнило что-то в Датском королевстве…

– Ну дык Дания далеко, а мы-то тут при чём, Никитушка?

– Ни при чём, это образно, это Шекспир.

– Тот самый плагиатор, что ль? Который у деревенских наших бесстыдно истории печальственные тырит?

– Будите Митю, – не встревая в споры, ещё раз попросил я.

Яга сухо козырнула, приложив ладонь к прядке у виска, и бодро шмыгнула в сени. Вася с табуреткой наперевес и Назим с кувшином ледяного айрана направились следом. Олёна вышла, не желая даже как зритель присутствовать при этом садистском акте – пробуждении Митяя.

Пока со стороны сеней доносился шум, ругань, храп и звуки ударов тяжёлым по недобудимому, мы с моей невестой успели хотя бы обняться…

– У вас всегда тут так?

– Всегда, родная. Отделение – шумная семья и нервная работа, но мы своих не сдаём и идём по следу до конца.

– Нашла себе, дурочка, жениха-милиционера.

– Да ладно прибедняться, я не худшая партия для бывшей бесовки! На меня знаешь сколько боярышень облизывалось?

– И то верно, пусть губки не раскатывают! А только раз уж с меня всё началось, раз я главная подозреваемая, так я и сама от следствия вашего ни на шаг не отступлюсь.

– Ты прелесть! Идеальная жена для скромного участкового, – улыбнулся я.

– Поднимай выше, – уверенно подмигнула она. – Для самого сыскного воеводы! Как люблю тебя, милый…

Поцеловаться мы не успели. Хотели, очень, но не довелось. В горницу вошёл Митя. Спящий.