Мир задом наперёд

В его поле зрения снова попали мои наполненные ужасом глаза. Он побежал по проходу. Дело приняло непредвиденный оборот.

– Чёртов спектакль. Этому «овощу» точно нужен нарколог. Только бы не ко мне, – молниеносная мысль и полное оцепенение. Ноги затряслись. В голове полная неразбериха. Но треклятый Помидор подскочил именно ко мне и схватил за руку. Его очертания становились размытыми, а голос приглушённым, словно ненастоящим. Он вцепился мёртвой хваткой, пытаясь вытянуть мою скромную персону из кресла. Я упиралась, как осёл.

Сдвинуть с места меня не удалось. Трудно сказать, сколько длилось театральное насилие. В зале послышался смех. На сцене наконец появился Чиполлино. Помидор отцепился и что есть духу помчался доконать несчастного доброго мальчика – луковицу. Перед глазами – туман. Руки предательски трясутся. Мне безразлично, что происходит на сцене. Поскорее бы выбраться из театра и больше никогда сюда не возвращаться.

Знай я подходящие слова, безошибочно записала бы Помидора в нарциссы. Причём с ярко выраженными наклонностями к насилию.

Но в детстве знаешь немного: ужасный, злой, и ещё – страшный.

Аплодисменты вернули к действительности, но мир стал другим. В нём поселилось зло. Как жить дальше? Где найти силы сопротивляться закравшемуся в душу страху? Актёры выходили на сцену. Появился ненавистный Помидор. Он лихо снял огромную красную голову и улыбнулся. Искренняя улыбка вызвала отторжение.

– Хорошо маскируется, ничего не скажешь. Тоже мне, добрый, – думала я про себя. Теперь меня не обманешь.

Зло – оно такое. Ни за какими улыбками его не утаишь.

По дороге домой я молчала. Помидор нанёс сильную душевную травму, в одночасье изменив мою жизнь. Безобидный детский спектакль обернулся настоящей драмой. Сколько в мире таких «помидоров»? Можно ли избежать встречи с ними? И как с ними бороться?

Первым делом – рассказать обо всём Максиму. Когда вернулись домой, переоделась и наотрез отказалась ужинать. Впервые в жизни у меня пропал аппетит. Я сразу побежала к другу. Увидев моё перепуганное лицо, Максим заподозрил неладное.

Мы закрылись в комнате, и я начала свой рассказ… Друг с сочувствием слушал подробности ужасной истории и качал головой.

– Надо же, – сокрушался он. – Досталось тебе не на шутку.

– Не знаю, как я буду спать… Понимаешь, – жаловалась я. – Мне очень страшно, а родители говорят: театр – это игра, не всерьёз. Им почему-то смешно. А страх – то настоящий.

– Так, – скомандовал Макс. – Должен быть какой-то выход.