Не все остались живы

А дело было жарким летом. И вот идет Анна Григорьевна домой с сумками вдоль Зеленого озера, а судачок оттаивать начал и голосом молвит человечьим:

– Отпусти ты, старуха Анна Григорьевна, меня в озеро с зеленой водою. Дорогой за себя дам откуп: откуплюсь, чем только пожелаешь.

Удивилась Анна Григорьевна, испугалась. Остолбенела. В магазин она ходила десятилетия и не слыхивала, чтобы рыба говорила. Отпустила она судачка. И сказала она ему ласковое слово:

– Бог с тобой, судачок! Твоего мне откупа не надо, ступай себе в Зеленое озеро, гуляй там себе в его изумрудных водах.

А сама думает: «Что за хрень такая? Это ж сказка Александра Сергеевича Пушкина какая-то получается».

Пришла Анна Григорьевна домой и рассказала все Трофиму Денисовичу. Тот сначала расхохотался, а потом и говорит:

– На следующей неделе, Аня, пойдем с тобой к психиатру, у меня есть один знакомый. Надо понять, Аннушка, не начинается ли у тебя болезнь Альцгеймера.

Психиатр внимательно выслушал Анна Григорьевну, потом Трофима Денисовича.

Задал несколько вопросов: большой ли был судачок, с выражением он говорил или нет, голос его звучал внутри головы Анны Григорьевны или снаружи? Поправил очки и, подняв брови, сказал:

– Анна Григорьевна, вы еще раз судачка купите в том же магазине и, если он снова заговорит, просите его на этот раз выполнить какую-нибудь просьбу, а уж потом отпустите. Ну, например, …

– Ну, например, – перебил доктора Трофим Денисович, – отремонтировать BMW мой старый.

Или нет. Пусть сотворит мне новый BMW.

– А мне, – почесывая лысину, продолжал доктор, – пусть судачок устроит встречу с немецким психиатром, г-ном Алоисом Альцгеймером. Хочу я с ним давно побеседовать.

На том и порешили. На следующий день пошла Анна Григорьевна в тот же магазин, купила судачка мороженого. Идет она вдоль озера Зеленого медленно, чтобы судачок оттаивать начал. Ждет. И вот:

– Отпусти ты, старуха Анна Григорьевна, меня в озеро Зеленое с изумрудной водою.

Дорогой за себя дам откуп. Откуплюсь, чем только пожелаешь.

И тут Анна Григорьевна говорит:

– Смилуйся, судачок, надо мною. Трофим Денисович и врач-психиатр порешили, что у меня слабоумие начинается, хотят проверить, так ли это. Если у меня слабоумие, то не избежать мне психиатрической больницы, а если нет его, то я буду жить дальше, как жила, и в ус не дуть.