Агония, 88

Как и наши… – бросил карандаш на карты, выдохнув. – Как болгары, как поляки… Везде одни только воронки и брошенная техника.

– Они были нашим последним шансом, товарищ командир. – помотал головой Юрген, расстроившись. – Что мы будем делать? У нас почти нет боезапаса, у нас в автомате всего четыре бронебойных и один кумулятивный… Все расстреляли…

– В первую очередь, мы не будем отчаиваться! – сжал кулак Соннеман, скрипнув резиной перчатки. – Мы солдаты Народной Армии! И я не потерплю таких вот, Даймлер, соплей, ясно? Сколько у нас топлива?

– Километров на пятнадцать.

И все. – Тилль уперся руками в столешницу. – Двигатель чахнет, командир. Воздушные фильтры бьют тревогу, а про систему очистки воздуха я вообще молчу.

Ливанул дождь, забарабанил по карте. Столик стоял крайне неудачно – точно над куском отсутствующего железного профлиста. И в эту дырку было прекрасно видно, как капают с неба зеленоватые крупные капли. Дни становились все хуже предыдущих, и ситуация даже не думала улучшаться. Когда-то до войны, до всех этих бомбардировок, среди тонн зловонных заявлений политиков и с той, и с другой стороны, Эрих как-то услышал одного профессора, что утверждал, будто бы после ядерных взрывов поднимется такая туча пыли, что закроет Землю от солнечного света на долгие месяцы.

А после всего этого, когда последние люди хотя бы немного приспособятся к постоянному пеплу и не высыхающей грязи, грянет настоящая, лютая сибирская ядерная зима. И Эрих точно не знал теперь, хотел ли он дожить до хруста льда под гусеницами танка, или пусть этот танк лучше со всем своим экипажем навсегда замрет в зловонной радиоактивной грязи.

На языке постоянно был привкус ржавчины, как тогда, в детстве, когда меняли старый берлинский трубопровод. По телу расходились багровые пятная. Командир все знал, но без всякого раздумья говорил экипажу, что эти признаки только для того, чтобы бороться перед своей кончиной, что есть человеческих сил, что у них этот аккорд последний, и он должен быть хотя бы ярким.

– Вот здесь… – сообразил Соннеман, показав на карте.

 – Должны быть венгры. Позиции одного из полков Седьмой Дьерской Дивизии. Они стояли у предгорья, и возможно взрывы частично смогли погаситься об камень и курганы.

– До них почти двадцать пять километров. – недовольно выдохну Тилль. – И это только по прямой, геноссе лейтенант.

– И здесь был прорыв. – Юрген указал направления удара НАТО. – Вы же слышали, что там видели Леопарды, которые форсировали две реки одновременно.