Агония, 88

Они примерзли к песку, совершенно отказываясь двигаться. Все тело было дубовым, мышцы стонали и молили о пощаде. Онемевшее мясо на изношенных костях больше не было ему подвластно.

Сверху ударила буря. Неописуемо, яростно. По природному дико и непредсказуемо. Кожей под своей курткой, мгновенно промокшей на сквозь, Исса ощутил в каждой капле смертельную для человека дозу радиации. На языке мгновенно оказалось железо, в глазах сплошная муть, а по мозгам бил гром и вспышки молний. Это было последним ударом.

– …Кто ты, Исса? – послышался приглушенный женский голосок, который казался лишь эхом.

Дождь вдруг перестал вливаться в его уши. Стало поразительно свободно от всего и от всякого. Его словно вынули из всей одежды и отправили в полет. Тело ощутимо вращалось, как от жуткого опьянения, но он точно был на месте. Стоял на коленях, смотрел на сухой жаркий песок. Вокруг него витали миражи, и одним из таких стал громадный ближневосточный город, раскрывший перед ним свои двери.

С острого, как пика, минарета слышался зазывающий голос муэдзина. А над высокой белокаменной стеной с бойницами была видна громадная изумрудная крыша мечети.

– Я? – устало переспросил он, пытаясь по памяти улыбнуться под мокрыми бинтами.

– Ты.

Прямо перед ним возникла стройная южная девушка. Она уверенно, по-хозяйски стояла босиком на раскаленном песке, совсем не чувствуя жара. Исса разглядел ее с пяток и до макушки. Широкие желтые штаны ее были прикрыты сзади длинной юбкой, а спереди свисал лишь длинный прямоугольный лоскут.

Выше был голый загорелый и подтянутый живот. А на нем весело блистели золотые монетки, закрепленные на желтом-же, сжимающем ее грудь, белье. Предплечья были украшены малахитовыми браслетами. На ней были и камни, и золото. Со всем этим просто блестяще гармонировали желтые, почти что золотые подведенные черной тушью глаза. Но лицо ее, явно при том красивое и изысканное, шахскких кровей, было закрыто непросвечивающим платком. Она была настоящей сказкой.

– Эти ворота открылись для тебя, и ты войдешь в них, если пожелаешь.

Она не соврала. В крепостной стене действительно существовал пробел. Там были открыты многометровые ворота из дорогого дерева и металла. Не то золота, не то меди. Каждая полоса была инкрустирована сверкающими камнями. А над ними, над этими тяжеленными главными воротами, за которыми было миражное марево, возвышался малахитовый наездник на лошади.