Агония, 88

 – Ты храбрый воин, а потому Город готов исполнить любое твое желание. Но учти, лишь немногие после него попадают за наши ворота, в мир спокойствия и безмятежности. Чудеса хитры, Исса, и человеку не понять нашего мира.

– А мой мир погиб. Человек не понял даже своего. Значит… – выдохнул он. И с забинтованного подбородка сорвалась струйка крови. – …пусть все это не повторяется. Пусть наши ошибки не будут совершены вновь. Пусть все будет лучше!

Девушка выслушала его желание. А затем медленно и низко ему поклонилась.

– Ты необычайно искренен, Исса. – распрямившись, она протянула ему свою руку с золотым перстнем. – Для нас честь видеть тебя нашим гостем…

Исса, опираясь на автомат, сделал шаг вперед. Теперь боли не было.

…Из сырого песка рвались бесчисленные стебли кроваво-красных маков. И все они были облаком вокруг лежавшего ничком тела. Тела в изорванной ватной куртке и с серой ушанкой в мертвецкой руке. А на козырьке звезда, серп и молот. И красная эмаль, в тон маковым бутонам.

V.

Ветер разносил зловонный запах заскорузлого нагара, который был на остовах печей. Пахло пожарищем, тянуло смрадом сгоревшей деревни, что находилась на линии моего взора за тоненьким стеклышком, вставленным в покосившуюся и облезлую раму. Ничего не могу с собой поделать, всегда люблю смотреть в окно. Люблю фантазировать над тем, что могло происходить за ним, что может происходить в нем, и что вероятно будет там, когда я отвернусь. Когда мой взгляд пропадет из мира, когда от меня останется лишь прах, как от этой деревни, как от этого мира.

Будет трава. Будут и цветы. Будут красивые красные маки, но не будет тех, кто сможет понять всю их красоту, кто сможет ей восхититься… Невольно задумываешься о том, почему все становится таким красивым, лишь когда рефлексируешь по тому времени, когда все это просто было. Когда были поля, когда были большие и могучие широкие леса, когда колосилась рожь и были избы с резными ставнями, когда были мирные города с гигантскими каменными театрами и домами культур, когда были народы, объединенные большим, нежели просто границами.

–– Смотрите на них? – хрипло спросил Паратовский, слегка закашлявшись. – Что вы там видите?

Я не отвечал. Что я могу ему сказать? Соврать, что я вижу лишь остовы, лишь покосившийся лес и обгоревшие стволы, что я наблюдаю большое кладбище? Ведь это не так.