Таинственная история Билли Миллигана

– Почему?

– Вы доктор, да? Скажу так. Невозможно потому, что Билли проснется и убьет себя.

– Почему вы так уверены?

Он пожал плечами.

– Когда Билли на пятне, он всегда думает, что сделал плохо, и пытается себя убивать. А я за это отвечать. И я говорю «нет».

– За что вы отвечаете?

– Защита всех, особенно маленьких.

– Ясно. И вы всегда справлялись со своими обязанностями? Маленькие ни разу не страдали, не испытывали боль, потому что вы их защищали в любой ситуации?

– Не совсем так. Дэвид чувствует боль.

– И вы допускаете это?

– Это его цель.

– То есть вы, большой сильный мужчина, позволяете ребенку переживать столько боли и страданий?

– Доктор Уилбур, не я…

– Рейджен, вам должно быть стыдно. И я не думаю, что вы можете брать на себя такую власть. Я – врач, я уже лечила пациентов, похожих на вас. И, думаю, лучше мне решить, можно ли выходить Билли, – я однозначно не из тех, кто позволит беззащитному ребенку брать на себя всю боль, когда можно облегчить его страдания.

Рейджен заерзал на стуле; вид у него был смущенный и виноватый. Он пробормотал, что она совершенно неправильно понимает ситуацию, но доктор Уилбур продолжала, мягко, но весьма настойчиво.

– Ладно! – согласился он. – Вы берете ответственность. Но сначала мужчины уходить из комнаты. Билли боится их после того, что делал ему отец.

Гэри, Берни Явич и доктор Хардинг с готовностью поднялись, но слово взяла Джуди:

– Рейджен, надо разрешить доктору Хардингу остаться и увидеть Билли. Доверься мне.

– А мы выйдем, – сказал Гэри, указывая на себя и Явича.

Рейджен осмотрелся, оценивая обстановку.

– Разрешаю, – сказал он, указывая на стул в самом дальнем углу этой большой комнаты. – Но он должен сидеть там. Все время.

Джордж Хардинг вяло улыбнулся, ему было тревожно. Но он кивнул и сел в углу.

– И не двигаться! – добавил Рейджен.

– Хорошо.

Гэри с Явичем вышли в коридор.

– Основную личность, Билли, я сам никогда не видел. Не знаю, выйдет ли он. Но что скажешь о том, что уже увидел? – поинтересовался Гэри.

Явич вздохнул.

– Сначала я был настроен крайне скептически. А теперь не знаю, что и думать. Но мне не кажется, что он притворяется.

Оставшиеся в комнате с Миллиганом стали свидетелями того, как он побледнел, его взгляд обратился вовнутрь. Губы начали подрагивать, как бывает у человека, разговаривающего во сне.