Зимний солдат

В Кракове клиники принимали постоянный поток солдат, которым нужно было расширение уретры после вызванной гонореей стриктуры. Он видел, как матерые, несгибаемые солдаты плакали словно дети.

– Завтра, – сказал Люциуш, – в госпитале, об этом позаботятся.

– Не идет ничего, – сказал гусар.

Люциуш сказал:

– Я понял. Завтра мы доедем до госпиталя…

– Вообще ничего!

– Я понял, понял. – Он глубоко вздохнул. – Когда в последний раз удалось?..

Но гусар не ответил. Вместо этого он повернулся, держа пенис на раскрытой ладони, словно говоря Люциушу: вот, смотри.

Люциуш поколебался, но потом достал из своего рюкзака свечку, зажег ее и присел на корточки перед гусаром. Думай. Вспомни лекции об анатомии мочевого пузыря. Беда в том, что он их пропустил ради работы в лаборатории у Циммера.

Он велел гусару потужиться, и на конце пениса появилась капля мочи. Люциуш аккуратно пальпировал его живот. Живот был напряжен, мочевой пузырь переполнен. Когда-то он весело шутил с Фейерманом про хронические венерические заболевания; это явно были не те героические операции, которых он ожидал бы на фронте.

Но теперь в его воображении рисовались разнообразные последствия нелеченой закупорки. Лопнет ли мочевой пузырь? Или мочеиспускательный канал? Или почки откажут еще до всяких механических последствий?

– Завтра в госпитале… – начал Люциуш.

Гусар помотал головой:

– Я в седло сесть не могу. – Он согнулся и с такой силой врезал себе кулаком по животу, что у Люциуша не осталось сомнений – теперь-то что-нибудь непременно лопнет.

Оставили меня в одиночестве с умирающим кавалеристом в заброшенной деревне, подумал он. Он не знал ни куда ему надо направляться, ни как вернуться в Надьбочко.

Гусар сказал:

– Я хожу каждый месяц… они берут такую палочку…

– Да, я знаю, – сказал Люциуш. – Это называется «буж». Но у меня нету.

Оба внимательно огляделись вокруг; их взгляд скользнул по иконе, по музыкальной шкатулке. Потом гусар произнес:

– У меня есть шомпол к винтовке…

Люциуш почувствовал, как у него все внутри переворачивается.

– Нет, не могу. Там же используют вазелин… Чтобы шомпол можно было продвинуть, его надо…

Но гусар уже копался в своих седельных сумках. Он вытащил оттуда складную щетку из трех частей, которые привинчивались друг к другу. Она выглядела как средневековое пыточное орудие. Но части без щетины были тонкие и гладкие и даже сужались к концам. Из другой сумки гусар достал тюбик ружейного масла.