Операция «Пальма-два», или Большое плавание рыбаков

Глава 8

– Дружба! Дружба! Демократия! – орал журналистам Егорыч. – Перепутали маленько! Тоталитаризм был…

Подробности той далекой рыбалки слушали, затаив дыхание. Когда немного сбивчивый, но весьма убедительный рассказ был завершен, многие зааплодировали. Посыпались вопросы: колкие, с издевкой, добродушные, глуповатые, с долей любопытства и недоверия. Егорыч разошелся не на шутку. Он зарделся, будто после парилки и доброй выпивки. На некоторых репортеров поглядывал с прищуром, хитрым, почти как на портретах Ленина, и, отвечая, даже немного картавил.

Саша Власин отметил это про себя, с интересом наблюдая за Егорычем. Он почти ничего не врал, разве что…

Когда пресс-конференция закончилась, и последний осветитель свернул провода и упаковал в чемоданы горячие лампы, а журналисты уже неслись в свои редакции со свежим сенсационным материалом, Власин обнял за плечи Егорыча, и, подталкивая к машине, заметил:

– Все вроде бы верно, Егорыч, но… уж больно ты про президентов да премьеров лишнего насочинял.

Признайся, браток, хотелось коснуться вечности?

– А чего я присочинил-то? Так все и было!

– Что-то я не припомню, чтобы тебя они… как бы сказать… замечали, что ли?

– А кого же! Тебя, что ли?

– Да я и не претендую.

Мужчины сели в машину, таксист обернулся с вопросом в глазах.

– Поехали, – скомандовал Власин, – в русское посольство.

– За Булонским лесом? – на всякий случай спросил таксист.

– За ним, за Булонским, – кивнул Власин.

– Чего это он? – поинтересовался Егорыч, не разобрав, о чем разговаривали Власин с таксистом.

– Спрашивает, кто ты. Лицо, мол, знакомо ему. Думал, что русский министр.

– Почему министр?

– По телевизору похожего на тебя видел, около Горбачева.

– Так это я и был. Небось, телевизионщики сняли, когда я ему вопросы сыпал, а таксист решил, что я это… министр. Бывает!

– Я так и сказал. А все-таки ты врешь!

– Чего я вру?

– Не заметили они тебя тогда. Ну, привез рыбину, ну, выволок ее на сцену. И чего? Один, что ли?

– А хоть и не один! Мне поручено было! Де Голль, знаешь, как меня обнимал, целовал даже.

И Косыгин благодарил. Все! Это ты, Власин, от зависти! Но ты ведь тоже… это… участие принял.

– Принял, – кивнул Власин и уставился в окно.

Егорыч отвалился на сиденье и устало прикрыл глаза. Очнулся, только когда машина остановилась перед воротами посольства. В стороне стоял черный автобус с полицейскими, день и ночь охраняющими подходы и подъезды к посольству.