Ария длиною в жизнь

Мы, конечно, туда поспешили, и нас приняли. Нам дали немного теории и правила дорожного движения. Потом отвели во двор, где стояли грузовые автомобили ГАЗ-АА, которые в народе называли «полуторками», т. к. их грузоподъемность была 1.5 тонны. Сначала нас просто посадили в кабину, показали, как переключать скорости, как пользоваться ручкой опережения зажигания. Сегодня нынешняя молодежь не знает, что такое опережение зажигания. У современных машин это происходит автоматически. А в старых машинах при запуске двигателя специальной ручкой, расположенной на рулевой колонке, нужно было выставить одно положение зажигания, а для поездки уже другое.

Вот этому всему нас и обучали. Потом вдруг инструктор сказал: «Заводи». Ну, я завел и ждал, что будет дальше. А дальше он сел рядом со мной и сказал, почти, как Гагарин: «Поехали». Я включил скорость, и мы потихоньку поехали. Думалось, что ездить мы будем по двору. Но нет. Инструктор сказал, чтобы я выезжал на Садовое кольцо. Конечно, тогда движение было не таким интенсивным, как сейчас, но все равно, на Садовом всегда было много машин. Вот так инструктор меня сразу приобщал к интенсивному движению. Мы потом с ним много ездили по разным улицам Москвы. В конце концов, обучение закончилось. Нам выдали справку, в которой было сказано, что мы прошли обучение. Но ездить могли только в присутствии инструктора или опытного водителя, т. е. права не являлись полноценными. Все равно, мне это очень помогло, когда будучи взрослым, я учился на курсах вождения и потом сдавал экзамены. Притом, я сразу попросил посадить меня не на легковую машину, а на ГАЗ-51 (т. е. на грузовик). Я подумал, что если я на грузовике смогу нормально ездить, то на легковой у меня вообще проблем не будет. Это так и было. Если я на грузовике свободно заезжал задним ходом в узенькую арку, то на легковой машине это совсем труда не составляло. Уж здесь мне после экзаменов выдали полноправные права.

Пел я дома, но только для себя, и когда никого не было (на табуретку при этом я не вставал!).

Почему-то я стеснялся своего голоса и самого факта, что я могу петь. Я нигде не участвовал ни в хорах, ни в кружках по пению. Но я очень любил музыку и в частности оперу. Мама мне в этом очень помогала, доставая билеты в Большой и в его филиал. Она часто водила меня в Большой зал консерватории на симфонические концерты. Однажды в филиале Большого я слушал оперу Россини «Севильский цирюльник» с Верой Михайловной Фирсовой в главной роли. Она тогда блистала.