Завтрак палача

Могли опять возникнуть проблемы с его счетами, недвижимостью, с двумя огромными яхтами, стоящими одна в Монтенегро, а вторая в Швеции, с тремя личными самолетами, которые вдруг все разом лишились летных лицензий, с продукцией, с ее отгрузкой и погрузкой, с хранением, продажей, а главное, со стоимостью акций.

Угроза была нешуточная.

Я этого никак не могу усвоить. У нас ведь такое невозможно. Не потому что нет завидущих глаз, просто если ты чем-то всерьез владеешь, никто и никак указывать тебе ни на что не имеет права.

Это все потому, что отнять доллар у нищего можно безболезненно для себя, а миллиард у богача – очень и очень опасно и, главное, неразумно. Ведь доллар нищего ни с каким другим долларом не связан, а миллиард богача так плотно связан с миллиардами других богачей, что эта акция может очень дорого стоить всем – даже тем нищим, у которых пока не отняли их единственный доллар.

Но это тоже система. Или она есть, или ее нет. У нас есть. А у них нет. Потому что, как я уже сказал, у них власть делает деньги, а у нас наоборот. Вроде бы так…

Я не стал говорить все это Ивану, потому что я для него был как та Мадлен, как проститутка, которая не должна иметь ничего, кроме ушей. От Мадлен ведь тот французский военный моряк тоже ничего больше не требовал, а когда она попыталась проявить инициативу, получила в ухо.

Европа и мир тогда сотрясались первой волной кризиса. У нас это умники называли рецессией. Повсюду было заморожено строительство, падали акции, дешевела недвижимость, нефть, то тут, то там возникали маленькие и большие войны, хватали каких-то диктаторов, судили, убивали, росла цена на золото, на камни. С металлами опять же начались проблемы. Так что Ивану Голышу торчать теперь в Париже и забавляться с хитрюгой подружкой и с ее пройдошными адвокатами было уже совсем ни к чему.

Словом, Иван вернулся домой окончательно. И стал, с легкой руки Нади и того ее приятеля, который долго лобызал главную политическую ручку страны, заметным конкурентом решительного и смелого обладателя той ручки. Многих это испугало, а многих, наоборот, обнадежило.

Но вот ведь странность для меня: у Ивана сразу поправились все дела в бизнесе.