Город живых

Внутри как будто кто-то схватил и дернул вниз. Тонкая острая цыганская игла пронизывала меня насквозь каждый раз, как снаряды рвались где-то в районе донецкого аэропорта. Мы подъехали к «Маяку» – книжному и радиорынку. Пассажиров в салоне становилось все меньше и меньше. Страх был виден на лицах оставшихся в троллейбусе. Каждый знал, что общественный транспорт притягивает снаряды магнитом. Перед глазами были кадры пылающего троллейбуса на железнодорожном вокзале. Летом снаряд ВСУ угодил прямиком в точно такой же троллейбус, в котором мы сейчас ехали.

Ужасающие картинки летних боев возникали всякий раз, когда очередной снаряд вонзался в донецкую землю.

– Знаешь, работая в Донецке, мне в голову пришла одна мысль, – начал украинский журналист. – Донецк – это город, где на троллейбусе можно попасть в горячую точку. Ирония жизни, не иначе.

Действительно. Мы сейчас ехали на абсолютно обычном троллейбусе, каких в каждом городе очень много. Медленно ползут по дороге, держась штангой за контактную сеть, питаясь от неё электричеством для движения.

«Двойка» возила своих пассажиров из центра города, где были отчетливо слышны звуки боев за донецкий аэропорт, но все же здесь было относительно безопасно, к фронтовому железнодорожному вокзалу, где снаряды рвались днем и ночью.

– Конечная, – объявил голос в громкоговорителе.

И новый залп на фоне. Окна троллейбуса задрожали, и мы вышли из салона. Маршрут из мирного города в горячую точку завершен. Мы стояли там, где прошлой ночью падали мины.

«Веселая» жизнь

Гремел аэропорт. Взрывы. Залпы. Выстрелы. Шел активный бой за контроль над донецким аэропортом. Тяжелые снаряды врезались в разрушенные стены терминалов. Омытые кровью солдат терминалы воздушной гавани стояли, как средневековые крепости. Истерзанный ожесточенными боями донецкий аэро порт оставался непокоренным ни одной из сторон. Контроль над стратегически важным объектом не удавалось установить. Ежедневно стороны несли потери.

Взрыв. Мне показалось, что это произошло совсем рядом. Буквально в ста метрах от нас. Оглушающий гул прозвенел. Моё сердце стало биться чаще. Будто отчаявшийся заключенный, оно билось о прутья сковывающей камеры. Грудная клетка стала карцером. Безутешно сердце пыталось разорвать оковы. Ему хотелось вырваться и бежать туда, где не было взрывов и хаоса боевых действий. Так близко к войне я ещё не был.

Мимо меня проходили люди. Невозмутимые. Уставшие.