СкинАрмия

Глебу его слабое, мокренькое и какое-то снисходительное рукопожатие не понравилось. – Я твой десятник Андрей Черновский. Живёшь в каком районе?

Глеб ответил.

– Типичный спальный уголок современной Москвы, – прокомментировал Андрей. – В пятницу вечером свободен?

– Да, в общем-то каких-то конкретных планов у меня нет.

– Отлично. Приходи сюда часикам к шести. Стартует акция по расклейке. Это и будет твоим первым заданием.

– То есть мне надо будет листовки клеить? – уточнил Глеб.

– А что, ты имеешь что-то против?

– Нет, просто уточнил.

– Ну и отлично. Не опаздывай, ждать тебя никто не станет.

– Конечно.

Черновский отвалил, а Царёв ещё немного постоял, закрывшись, словно щитом, партийной газетой, подзаряжаясь от наэлектризованной вождем атмосферы, сгустившейся во время собрания в зале и сейчас постепенно заполнившей весь офис.

Глеб с нескрываемым удовольствием по третьему-четвёртому кругу осматривал офис и находившихся в нём людей. Он делал это так, как будущий рачительный хозяин любуются дорогим приобретением – домом, машиной, дорогим подарком самому себе любимому, словом, всем тем, что должно было остаться с тобой навсегда, или, по крайней мере, разделить со счастливым обладателем мечты самый важный отрезок его жизни.

Рядом со столом дежурного, ближе к окну, на раскладном столике лежали атрибуты партийной символики – учебная литература, сувениры. Всё пёстрое идеологическое богатство организации ПРН продавалось по весьма приемлемым ценам. Глеб подошёл к столику ещё раз. Он никак не решался выбрать себе что-либо конкретное из этой груды отличительных знаков любого уважающего себя партийца. Здесь были книги и сборники статей-речей Мухина – «Добиваясь силой!», «Победа любой ценой», «Призраки нового мира», «Убей его первым»; некоторые произведения русской и зарубежной классики, начиная от «Братьев Карамазовых» Достоевского, «Жизни Клима Самгина» Горького, «Тихого Дона» Шолохова и заканчивая «Белой Гвардией» Булгакова, «Трудно быть богом» Стругацких и «Заводного Апельсина» Бриджеса.