СкинАрмия

И она всегда прятала свои кисти рук, натягивая на них рукава различных и неизменных своих вязанных кофт, к которым она питала непонятную слабость. Прятать руки, словно с холода, или они у неё будто запачкались чем-то, это была у неё такая, отличающая её от всех прочих девчуль, привычка. Наедине Оксана могла быть капризной, взбалмошной и упрямой настолько, что могла свести с ума кого угодно. И с лёгкостью сочетала она свои эмоциональные заскоки со вполне спокойной манерой общения. Оксана умела взрывать мозг не повышая голоса.

Что хотела Оксана в данную конкретную минуту, да и вообще по жизни, определить любому половозрелому мужчине-то было бы сложно, а уж занятому постоянными размышлениями на отвлечённые темы незрелому разуму Глеба и подавно. И всё же после неминуемых ссор с Глебом, Оксана быстро отходила и инициатором к примирению всегда выступала она. Почему? Почему она первая шла на уступки? Для Глеба это такое её поведение оставалось загадкой, да и для неё – тоже. Он верил ей. Оксана была первой взрослой любовью Глеба со своей достаточно продолжительной историей, от этого острой, порой эгоистичной, не умеющей себя контролировать и наверняка обречённой на гибель.

Наверное, она тоже его по-своему любила, раз не обращала внимания на такие мелочи, как отсутствие подарков – милых безделушек приятных сердцу любой девушки, или имеющих место в их отношениях тех дней, когда Глеб пропадал неизвестно где и не звонил ей сам, не брал трубку, не писал сообщений. Он уходил в загул своей сходящий на нет, но всё ещё кусачей и болезненной подростковой депрессии. А она терпела и мстила ему тоже по-своему, по-женски, но он об этом не знал наверняка, а только догадывался.

Сегодня была пятница, Глебу предстояло идти на лекцию, чего ужасно, само собой, не хотелось. Преодолев себя, он крючком сел на постели, свесил ноги. Побаливала пятка. Из неё явно рвалось нечто наружу и никак не могло найти выход. Втянул носом перебродивший за ночь воздух и угрюмо взглянул в окно. Их квартира находилась на двенадцатом этаже, в доме, стоящем на окраине города и поэтому, кроме умеренно голубого неба над головой и восходящего шарика солнца слева от окна, он не увидел ничего примечательного, ничего не внушающего оптимизм.

Такая картина его не впечатлила и он, прыгнув на прохладный линолеум, встал, потянулся до хруста и пошёл в ванную. Новый день традиционно начинался с хлорированной воды, детского мыла (другое в доме не водилось), мятной пасты.

До института Глеб добирался на метро.