Я – казакъ, или В поисках Бога

Я никогда не вёл дневник, а сейчас, просто копаясь в своей памяти, вытаскиваю из неё отдельные кадры, как фотографии из старого альбома. Так я пытаюсь разобраться в себе и ответить на некоторые волнующие меня вопросы. Покрутите ли вы пальцем у виска в конце прочитанного или одобрительно кивнете – это ваше личное дело. А мы….? Мы все – герои своего времени.

Начало

Странствуя по свету, я не закрываю глаз.

    О. Генри

Сейчас, вспоминая события 2014 года, я как будто возвращаюсь обратно в то время.

Прошлое становится настоящим, и мне снова 35 лет.

Меня зовут Денис, Денис Казак. Казак – это прозвище. Жил я в маленьком, но древнем городе – Великом Новгороде. Когда Крым стал «нашим», я трудился в охранной фирме юристом и все крымские события наблюдал по ящику и интернету. Во всех группах «Вконтакте» патриотично и искренне радовались изменениям, переменам. «Перемен требуют наши сердца», – как пел Виктор Цой. Всплеск пассионарности!

Казачьи группы были полны героических фотографий на фоне российских флагов и севастопольских пейзажей.

На всех участниках были кубанки и зелёные брезентовые костюмы. Уже потом я узнал, что этот зелёный костюм стал символ крымской весны и называется «горка», аккуратная шапка из овчины или каракуля – кубанка – символ казака, его основной отличительный знак. Надел кубанку – значит казак!

Читая интернет-новости о казаках в Крыму, я откровенно им завидовал. Совсем недавно осознав себя казаком, – в нашей семье сознательно умалчивали о принадлежности к казачеству и «Белому движению» – теперь я всеми способами стремился показать свою принадлежность к этому великому народу.

Ношу кубанку – сам сшил! – на груди куртки нашивка «Российское казачество». Занимаюсь верховой ездой на лошадях. Смотрю фильмы про казаков, песни тоже только казачьи. Одним словом, казак! Но всё это бутафорское. Я это чувствовал и в глубине души испытывал угрызения совести, когда слышал реплики про ряженых казаков. Успокаивал себя только тем, что один из моих прадедов всё-таки был настоящим казаком и сложил свою буйную головушку за счастье своего казачьего народа.

Завидуя парням в новеньких «горках», я закисал в нашем тихом городке, где ни казаков, ни флагов, а до Крыма, как до Берлина. Особенной радости по поводу «присоединения» я среди новгородцев не заметил. Нет, противников тоже не было, но как будто всем было всё равно. Город жил своей обычной полусонной жизнью, далекой от великих геополитических свершений.