Рыжий рыцарь

– Ясно, ты на него ногу поднял?!

– Он сам упал! Сунул мне эту… гадость, я ее от омерзения выронил, возможно, взмахнув при этом руками… Вот и все!

– Здорово же ты «взмахнул руками», если бедного Валеру взрывной волной снесло в угол!

– Спасибо, дорогуша, ты всегда так заботлива, – печально донеслось из-под груды одежды. – Милый Нэд ни в чем не виноват.

– А ты вообще молчи, змей-искуситель! – Илона в сердцах пнула вешалку. – Я с тобой отдельно поговорю, ты у меня полный срок за растление несовершеннолетних схлопочешь!

– Он… сэр Люстрицкий – растлитель?! – не поверил своим ушам рыжий рыцарь.

– А кто он после этого? – Грозная хозяйка кивнула на журнал и осеклась…

У Нэда Гамильтона окаменело лицо! Мгновением позже он бросился к дивану и вернулся уже с обнаженным мечом.

– Только ради вас, леди Илона. Смерть искупит его грехи, а мы будем молить Господа о прощении его души. Прощайте, сэр Валера.

– Ты что, псих контуженный?! – Илона обеими руками вцепилась в крестовину меча, внезапно поняв, что Нэд не шутит.

– Растлитель должен быть повешен, это общеизвестно. Ничто на свете не искупает этот грех. Поверьте, мы спасаем честь вашего другу, позволяя ему умереть достойно, без свидетелей, от рыцарского меча, – терпеливо пояснял бывший крестоносец, пытаясь поделикатнее освободить свое оружие. – Кроме нас о его позоре никто не узнает. Я буду нем как рыба… Позвольте… Вы мешаете, мне так неудобно!

– И мне неудобно, – вклинился ревнивый голос снизу. – Я в плаще запутался, и тумбочка бок давит, а вы все обнимаетесь!

– Нэд! Не смей… – пыхтела Илона, успешно отпихивая рыжего рыцаря.

 – Совсем сбрендил, да?

– Но… он же… вы сами сказали…

– Я сказала?! Ах да… извини… подзабыла с утра, кто у нас постоянно на голову ушибленный! Значит, так – убивать никого не надо. Его позор я как-нибудь переживу. Мы все немного не поняли друг друга… И потом, ты ведь, как благородный рыцарь, обязан внимать мольбам дамы?

– Разумеется, – отступил Нэд.

– Вот и внемли.

Молю. – Четко выделяя каждое слово, командирским тоном приказала Илона. – Вешалку на место. Валерку – на кухню. Журнал – в мусорное ведро, а сам на диван в ожидании моих следующих капризов.

– Как скажете, моя госпожа.

– Да уж вот так я тебе и сказала… – театрально поклонилась примирительница, – и пока я не разрешу – друг другу даже язык не показывать!

Прихожую Нэд привел в порядок в две минуты, утреннего гостя доставил на кухню еще быстрее.