Мертвая топь

Слабость и сонливость поглощали истощенное сознание. Пересохшие губы истрескались, покрылись твердой обветренной коркой.

Плавающий взгляд застыл на разбитых дверях княжеского терема. В дверном проеме чернела мертвая тишина. Мутные глаза отрезвели, возбудившееся сознание смахнуло хмельной осадок горячки, разум обострился, словно меч.

Застыл в оцепенении. Блестящие от ужаса глаза задрожали, хриплое дыхание участилось и сердце раскатистыми ударами забилось в груди. Его бросило в жар, кожа похолодела и кровь еще больше отлила от кожи.

– Нет… – выдавил он из себя. – Нет, пожалуйста, нет!

Дрожащими руками отжал себя от земли, сражаясь с болью и слабостью, поднялся на колени, прижал руку полыхающей ране, истекающей кровью. С трудом встал на ослабшие ноги, пытаясь удержать равновесие, и медленно побрел в княжеский терем, шатаясь.

Оступился, поскользнувшись на трупе, и рухнул на землю. Лицо зарылось в жидкой грязи, в глазах потемнело и всё раздвоилось в мыльном круговороте.

Сдавленно, устало и отчаянно завыл сквозь пронзающую все внутренности боль. Боль драла его острыми когтями, как рассвирепевший зверь.

– Каля! – глухим стоном позвал он. – Каля, я здесь! Я здесь… Лишь бы была жива, лишь бы…

Отчаянно зарычал.

– Вставай, – приказал он себе, собираясь с силами. – Ну же! Вставай!!

Скрипя зубами и яростно кряхтя, оторвал туловище от земли и вновь поднялся на ватные ноги. Опираясь на перила, взобрался по ступеням на крыльцо, удерживая ускользающее сознание, и добрался до выхода в терем.

Пошатываясь, вошел в зал.

Увидел ее сразу и замер. Она лежала сжавшимся комочком, словно испуганный замерзший зверек. Тихо позвал ее, но она не отозвалась. Он позвал еще громче, но в ответ звучало лишь холодное молчание.

Забыв о боли и слабости, он с трудом добрался до нее, опустился на колени и осторожно тронул рукой.

– Каля? Маленькая, это же я… это же я – Рогдар.

Не ответила.

Перевернул ее и увидел пустые глаза, застывшие и смотревшие в бесконечную даль.

Провел ладонью по ее бледной щеке, пальцами по ее приоткрытым губам, в которых задержалась растерянность и обида. Притянул ее к себе, взял на руки и обнял, придерживая ее повисшую голову, жадно прижимал к своей щеке. Отчаянно встряхнул, пытаясь разбудить.

– Маленькая моя… – хрипло всхлипнул он. – Пожалуйста, пожалуйста, проснись, проснись, проснись…

Гладил ее по волосам, укачивал, убаюкивал.