Народная история России. От Первой мировой до установления советской власти

Пришвин писал, что стало некуда путешествовать – везде была война: „А если и нет самой войны, тень от неё.“[518 - Пришвин М.М. Дневники. 1914-1917, Росток, Санкт-Петербург, 2007, стр. 288] Другими следствиями войны также стали резкое увеличение смертности населения и падение рождаемости.[519 - Прокопович С.Н. Народное хозяйство СССР, Т.1, Издательство имени Чехова, Нью-Йорк, 1952, стр. 65-66] Приблизительные потери от уменьшения рождаемости составили около 6,5 миллионов.[520 - Россия в мировой войне 1914-1918 года (в цифрах), Москва, 1925, стр.

5; Лемке М.К. 250 дней в царской ставке. 1916, Харвест, Минск, 2003, стр. 354]

Сообщения о ранениях и смерти близких из года в год держали людей в городах и сёлах в неослабевающем напряжении. Как заметил один современник, разгром на фронте русской армии уподобился в России похоронному звону.[521 - Боярчиков А.И., Воспоминания, АСТ, Москва, 2003, стр. 38] В столице у людей создавалось тяжёлое впечатление от Невского, по которому постоянно тянулись процессии с гробами убитых.

[522 - Русская смута устами проигравших. К 95-летию революции. Татьяна Франк,из https://www.svoboda.org/a/24764105.html]

Мемуарист А. Г. Бармин вспоминал, что по стране распространялось уныние, медленное, но болезненное, как ползучий паралич: „Наши армии вязли в грязных окопах, газеты заполнялись монотонными сводками потерь. Вот тогда многие, словно пробудившись от сладкой дремоты, стали задаваться вопросом: – Когда же все это кончится?“[523 - Бармин А.Г. Соколы Троцкого, Современник, Москва, 1997, стр.

47]

Безвыходность военного конфликта, бессилие перед беспощадной военной машиной и страх за судьбу близких ставили тысячи людей на грань нервного срыва. Когда грянула Мировая война, население психологически готовилось к лёгкому спринту. Однако война оказалась самым изнурящим марафоном, который только можно было себе представить. И худшее заключалось в том, что марафону этому не было видно конца.

Публицист И. В. Гессен очень точно подметил, что никто не предвидел, не мог психически вместить такую продолжительность.

Гессен добавил: „Прежде говаривали, что для войны нужны деньги, деньги и деньги. Теперь выяснилось, что важнее – нервы, нервы и ещё нервы.“[524 - Гессен. И.В. В двух веках: Жизненный отчет // Архив русской революции, издаваемый И.В. Гессеном: в 22 т: Т.22, Терра, Москва, 1993, стр. 329]

Историк искусства Н. Н. Пунин проследил то, как война психологически действовала на людей.[525 - Пунин Н.Н. Мир светел любовью: Дневники.