Дорога к вулканам

– Гав-в? – предложил Клык.

– Попробуй, конечно, – подумав с минуту, разрешил Тим. – Почему бы, собственно, и нет?

Пёс, ловко лавирую между фанерными креслами-диванчиками, направился к барной стойке.

– Куда это он? – заинтересовался Сан Саныч.

– С шаманом знакомиться. Так, чисто на всякий случай. Вдруг, да и пригодится.

– Шутка такая?

– Я, что же, похож на шутника? – нахмурился Тим. – На какого конкретно? Неужели, на кривляку Евгения Петросяна?

– Нет, не похож, – заверил Дунаев. – Ну, ни капельки.

Это я просто так ляпнул. Типа – к слову пришлось. Не обижайся… Ага, твой хаски, слегка помахивая хвостом-кренделем, присел возле барной стойки. Теперь, кажется, тявкает. Или же гавкает… Смотри-ка ты, Костька заинтересовался. Вроде как разговаривает с псом… Точно, общаются. Ну, надо же… А теперь Костька обернулся и машет рукой. Брут, это же он тебя зовёт.

– Схожу, пожалуй, – поднимаясь на ноги, решил Тим. – Пожилой человек, как-никак. Шаман заслуженный. Надо уважить. Точка… Саныч, будь другом.

Присмотри за вещичками.

– Присмотрю, конечно. Только ты это…

– Что?

– Поосторожней будь в разговорах.

– Это в каком же смысле?

– А безо всякого смысла, – непонятно вздохнул Дунаев. – Поосторожней, и всё тут. Непрост наш Костька. Ох, как непрост…

– Приветствую, дяденька Ворон, – подойдя к барной стойке, вежливо поздоровался Тим. – Долгих вам лет жизни. И коммерческих успехов, понятное дело.

– Муза нсунск[7 - Муза нсунск – ительменское приветствие, дословный перевод: – «Мы ещё живы».

], – задумчиво поглаживая ладонью правой руки седую бородку, хриплым голосом проворчал в ответ шаман, после чего попросил: – Посмотри-ка мне в глаза, путник.

– Смотрю.

– Ещё, хр-р-р, смотри.

– Смотрю…

– Ладно, можешь больше не смотреть.

– Спасибо. Меня зовут – «Брут».

– Я знаю. Хр-р-р. Извини, стар уже. Хриплю. Прожитые годы-сволочи клокочут в груди. Клокочут и клокочут без роздыха… Мне Клык о тебе рассказал. Очень смышлёный пёс.

– Я знаю, – улыбнулся Тим.

– Хорошо улыбаешься.

– Хорошо – это как?

– Предлагаю прерваться, – неожиданно предложил Костька. – То есть, переселиться. Хр-р-р… Вон за тот одинокий столик, – указал тёмно-бурым морщинистым пальцем. – Чтобы никто не мешал. И не подслушивал… Ты как, Брут, не боишься серьёзных разговоров? Молодец, путник… Иван Иванович, – обратился к молоденькому худосочному бармену. – Мы переезжаем. Хр-р-р. За самый дальний стол. Туда и мой заказ тащи.