Черные холмы

Те немногие животные, которых он заметил: несколько зайцев, суетливые полевки, один олень, даже скот в покрытых пылью полях – тоже стремились на юг. Они пытались спастись. Паха Сапа чувствовал это.

Но от чего спастись? Небеса оставались чистыми. Воздух теплый, слишком теплый. В кабине воняло виски и потом Хута, и теперь Паха Сапа радовался тому, что ветровое стекло не защелкивается.

Эта земля лишь в малой мере походила на то, что впоследствии будет названо Пыльной Чашей, простирающейся на тысячи миль, но эта малость сразу же бросалась в глаза.

Фермы были заброшены. Но даже на тех, где еще оставались обитатели, краска с домов облупилась, словно ее содрали пескоструем. Песок подбирался к домам и другим строениям. Почву нанесло к заборам до такой высоты, что можно было видеть только последний фут несущих столбиков. Он знал, что фермеры и владельцы ранчо дальше на юге говорили, будто можно идти долгие мили по нанесенной почве, из которой торчат останки их скота, скопившиеся у засыпанных заборов, но даже здесь, в юго-восточном уголке Колорадо, наносы земли были видны повсюду. Несколько раз Паха Сапе приходилось сбрасывать скорость и даже останавливаться – Линкольн впереди в фордовском пикапе пробивался через груды красновато-коричневой почвы, которые, словно снежные сугробы, покрывали дорогу.

Но несмотря на ясное небо и теплый день, Паха Сапа чувствовал, что в мире что-то неправильно.

Это случилось около двух часов – они приближались к границе с Канзасом, когда оно настигло их.

– Хай-йай! Хай-йай! Митакуйе ойазин!

Паха Сапа не отдавал себе отчета в том, что кричит по-лакотски. Он тряхнул храпящего и сопящего Хута – тот проснулся.

– Хут, просыпайся! Посмотри на север. Просыпайся, черт тебя подери!

На них, словно земляное цунами, неслась черная стена высотой в три или больше тысячи футов.

Хут привскочил на сиденье. Он указал вперед через открытое ветровое стекло.

– Черт возьми! Пыльник. Черная метель!

Паха Сапа сразу же остановил «додж». Пикап перед ними сбросил скорость, потом остановился.

Менее чем в сотне ярдов позади было пересечение с грунтовой дорогой, и Паха Сапа чуть не поломал коробку передач, включив заднюю и резко пустив перегруженный грузовик назад в направлении этого перекрестка – он помнил, что там, среди нескольких засохших деревьев, стояла маленькая, занесенная пылью ферма.