Черные холмы

Доану Робинсону шестьдесят семь лет (сегодня, в последний день 1923 года, он на девять лет старше Паха Сапы), и на морозе он не надевает шапку (обогреватель в «нэше» – одно название), хотя и лыс как колено. Не сходящую с губ Робинсона легкую улыбку дополняют добрые глаза, которые сегодня утром частично скрывают круглые очки в роговой оправе.

Робинсон, который прежде был адвокатом (он выступал от имени племен сиу в их первых процессах против штата и федерального правительства), давно поменял юриспруденцию на литературу и стал популярным юмористом и поэтом Южной Дакоты.

Еще он официальный историк штата. И самое главное, за эти редкие разговоры о «прежних днях» (в которых Паха Сапа рассказывает очень мало чего существенного и почти ничего личного) Паха Сапа получает разрешение брать книги из обширной домашней библиотеки историка и писателя. Такая договоренность позволила пятидесятивосьмилетнему Паха Сапе за шесть лет получить то, что он называет своим личным и тайным «университетским образованием».

Робинсон отрывает взгляд от записок.

– Неужели сиу и шайенна устраивали там бега?

– Это было до лакота и шайенна, мистер Робинсон. Это, возможно, было еще до того, как через Вашу-нийя, Дышащую пещеру, в мир пришел Первый человек и его двоюродные братья. Служба национальных парков называет эту пещеру Пещерой ветра.

– Да-да. Я давно знаю, что шайенна, сиу и другие индейцы равнин считают, что человек пришел в мир через Пещеру ветра. Но почему она называется Дышащей пещерой, а не, скажем, Пещерой рождения или как-нибудь так?

– Потому что зимой можно увидеть, как пещера дышит через разные свои отверстия.

Более теплый воздух выходит через определенные интервалы, как обычное дыхание, почти совпадающее с дыханием бизона.

– Так-так-как…

Робинсон наскоро делает запись в своей тетради. Паха Сапа сосредоточивается на дороге – вести широкую машину по подмерзшим колеям нелегко. Он поворачивает направо, на Нидлз-хайвей.

Двигатель «нэша» без труда возьмет подъем, вот только коробка передач у него никуда не годится (не сравнить с коробками «фордов» и «шевроле», какие водил Паха Сапа), и ему приходится быть внимательным, чтобы не перемолоть шестерни любимой игрушки историка.

Робинсон поднимает голову, на его круглых очках сверкает солнечный лучик.

– Билли, а бизоны и люди пришли в мир одновременно? Я на этот счет слышал разные мнения.

– Сначала пришли бизоны.