Черные холмы

Напрягшись (на твоих плечах и предплечьях обозначились мускулы, которых я не замечал прежде), ты протянула мне тяжелую, сочащуюся кровью массу.

Мне удалось отгрызть три здоровенных куска. Обычно мне нравится приготовленная печень бизона, антилопы, оленя или коровы, вывалянная в муке и зажаренная с беконом и луком, но этот сырой орган в тонкой кожице был поразительно горьким. У меня во рту было столько же крови и вязкой жидкости, сколько и мяса.

Я не смеялся. Я медленно, ритуально жевал, а потом швырнул тяжелую печень назад в притягивающее мух месиво кишок, сердца, желудка и еще кишок.

После этого мы напились из наших фляг.

Я посмотрел на нас (потеки, ручейки, брызги крови повсюду на моем покрытом шрамами теле и на твоей белой, как слоновая кость, коже; глядя на меня, можно было подумать, что я надел красные перчатки по локоть) и сказал:

– Что теперь, моя дорогая?

Ты аккуратно закрепила свою флягу в седле, делая это с осторожностью, чтобы не оставлять слишком много кровавых отпечатков, а потом сказала:

– Мы можем доехать до ручья на одном коне?

Я посмотрел на неровную линию ив на севере.

– На одном коне? – И тут я понял твою логику. – Немногим коням я мог бы доверить это, и один из них – Вик, – сказал я и стал снимать с него седло и сбрую.

Оставив только потник, я запрыгнул на широкую (но не очень) спину Вика. Мой гнедой (ты помнишь, дорогая Либби, что у Виктора была звездочка на лбу и белые носки) почувствовал кровь на земле и на нас, испугался, но я натянул поводья и попросил тебя встать на седло, лежащее на земле и ухватиться за меня, чтобы я помог тебе запрыгнуть на коня мне за спину.

– Нет, – сказала ты, и на твоем лице снова появилось странное, лучезарное, смешливо-безумное выражение. – Перед тобой, Оти.

– Тебе будет удобнее ехать за мной и держаться за… – начал было я.

Ты прижалась своими грудями и лицом к моей голой ноге.

– Перед тобой, Оти, – прошептала ты. – И лицом к тебе.

Так мы и проехали милю до невидимого ручья.

Твои груди прижимались ко мне, и кровь бизона стекала по ним на меня и вниз. Твои руки с силой держали меня. В левом кулаке ты сжала свернутые в комок нижние юбки – наши полотенца, если мы доберемся до ручья.

Я пустил Вика шагом, но потом пришпорил его, переводя на легкий галоп, и ты положила руки мне на плечи и подтянулась повыше, твои залитые кровью белые бедра поднялись и обхватили меня. Я был и без того возбужден. А тут ты уселась на меня.